Аромат смерти

И вспомнила свой первый выезд.

…Ее желудок подкатился к горлу, стоило боссу открыть дверь. Она кинулась в холл, сбежала по лестнице вниз. На улице упала на колени, сорвала с лица маску, привалилась к стене, и из нее хлынули вперемешку слезы, сопли, слюна и полупереваренный сэндвич с тунцом. Она не могла остановить этот поток – особенно слезы. Ей хотелось закричать, вскочить, убежать.

«А как же Ханс? Сделай это ради него, – мысленно приказала она себе. – Тебе нужны деньги, Иви. Все будет хорошо, если ты их заработаешь».

Она еще немного пострадала, пока никто ее не видел, а потом собралась – опять никто не смотрел, – спокойно встала на ноги и вернулась в сердце ада.

Губы и брови скорчились одновременно. Нос и глаза защипало. Она готова была разрыдаться снова.

«Дыши, Иви. Дыши ртом».

Она знала, что стоит дать слабину, и все усилия пойдут прахом. Она снова рассыплется на части. Это было по-настоящему страшно. Как будто она приняла немыслимый удар и все ее силы сосредоточились в колотящемся сердце и пылающем мозгу, пока она едва дышала от ужаса.

«Держись, – молила она себя. – Ты не такая слабая!»

– С тобой всё в порядке? – спросил босс, когда она вернулась.

– Всё отлично, – ответила Иви, пытаясь подавить всхлипы.

…Она снова развернулась в кресле, чтобы оказаться лицом к столу, и увидела фото санитара с друзьями: они праздновали день рождения. Снимок был аккуратно приклеен к стене.

Он улыбался.

Он был совсем молодым. Лет восемнадцати с виду, с короткими темными волосами, худой и высокий, гибкий.

На соединенном со столом стеллаже стояли преимущественно комиксы, за исключением верхней полки, выделенной для коллекционных фигурок. Иви узнала не всех, но поняла, что это, возможно, самые ценные вещи в квартире. Она перевела взгляд на желтый аспарагус, потрогала его пальцем. Листики осыпались и распались в пыль.

Иви составила мысленную опись. Счета, письма, фигурки, блокноты, поздравительные открытки… Повертела пачку сигарет, постучала ею по столешнице.

Умный, застенчивый, со склонностью к рефлексии. Храбрый в душе, но болезненно стеснительный. Не отличался красноречием. Стремился к общению, но держал людей на расстоянии – чтобы сохранить индивидуальность, а не из страха отвержения. Доверял другим не сразу. Но, благодаря природной доброте и щедрости, все-таки имел нескольких друзей.