Аромат смерти

Ты говоришь мне пару слов, принимаешь душ и ложишься спать. Просыпаешься на следующее утро, и все повторяется. По-твоему, так и должно быть? – Похоже, она рассчитывала, что он воспримет это как мольбу о помощи. – Я пыталась множество раз! В прошлую среду я сказала, что нам надо поговорить, помнишь? Ты обещал, что вернешься домой к ужину, и я подготовила настоящий пир. И что произошло? Ты заявил, что задержишься на работе, а потом пойдешь поплавать, так что мне пришлось ждать. Я сидела и ждала за накрытым столом. До одиннадцати ночи.

Сколько раз это повторялось? Я уже потеряла счет. Почему я езжу к моей матери, Пол? Ты никогда не задумывался об этом? Не пытался понять?

Он остановился на красный.

– Я устала. Я не могу так больше жить. С меня хватит, честно. Обдумай все как следует, и я тоже обдумаю. Поживу у родителей несколько дней. Езжай осторожно. – И жена повесила трубку.

Что она хотела ему сказать? Что хотела, чтобы он понял? Пол и сам-то себя не понимал, так как же понять ее? Разве повседневная рутина – не обычная норма? Разве это не хорошая жизнь?

Светофор загорелся зеленым, но он так и держал ногу на тормозе, глядя в пространство.

«Дворники» сметали воду, и она реками текла по стеклу.

Снова включился красный.

Пол сидел на краю постели, глядя на женщину без сознания, привязанную к стулу. Он спрятал лицо в ладони и беспомощно, тревожно вздохнул.

Голова Иви свисала вниз, как у тряпичной куклы.

Пятнадцать минут назад он собирался связать ее веревкой, но стоило коснуться ее кожи, как его охватила паника.

У нее были такие тонкие косточки! Он пытался действовать аккуратно, чтобы не сломать ей руки.

Пол мрачно усмехнулся. Он ударил ее по голове куском трубы, хотел задушить, а теперь волнуется, не больно ли ей. Он весь – комок нервов, сплошные противоречия.

Нет, не стоило ее бить. Что доказывают флаконы с самодельными духами и несколько пар носков? Даже если у нее возникли сомнения, он мог бы что-то придумать. Они могли бы всё обсудить. Он не единственный в мире мужчина с фетишем ног и коллекцией парфюмерии, это не делает его преступником.

Тут нет ничего подозрительного. И пусть бы он ее не убедил, что дальше? У нее ничего на него нет. Она ошиблась, может, от страха. Это ей надо чувствовать себя неловко, а не ему. Пол потер лицо, желая скрыться за ладонями.

Не надо было ее бить, так было бы лучше. Он мог бы прикинуться оскорбленным. Дал бы ей возможность объясниться, а потом попросил бы уйти. Но нет, нет, нет, нет, он знал, какая она умная.