Аромат смерти

Я не такая, как он. Он – хороший человек. А я – нежеланный ребенок. Та, кому не надо было жить.

В конце концов она разожгла огонь.

Пламя напомнило Иви оранжево-красные отблески на морских волнах, принадлежавших ей и Хансу. В классной комнате было много топлива для пожара, не только краски на спиртовой основе и бумага. Огонь охватил занавески и тряпки, накрывавшие глиняные скульптуры, быстро пожирая их.

Иви впала в меланхолию.

Почему даже в такие уникальные моменты людям бывает нечего сказать друг другу? Почему они не хотят пожертвовать всем ради кого-то? Особенно когда под этим «всем» подразумеваются дух и плоть, разум и материя, время и место, не говоря уже о других человеческих существах.

Ими можно пожертвовать ради одного человека. А может, есть вещи, которые не делают из любви, только из научного интереса? Поэтому люди делят любовь на степени, в зависимости от ее силы. Интересно, какую степень имеет ее любовь? Какой она силы?

Оконное стекло взорвалось, и на пол посыпались осколки. Какой-то холст вспыхнул в открытом пламени.

Шум был оглушительным, но Иви ощущала удивительное спокойствие. Весь мир проваливался в тартарары, будущее плавилось перед ее глазами. Она была уверена, что именно такой жизни и хотела. Твердь растекалась жидкой массой, как лава. Иви заново обретала контроль над собой. Она достала из кармана упаковку снотворного, выдавила таблетки из фольги и бросила в керамическую кружку с чаем на столе. Перемешала мутноватую жидкость, поднесла ко рту и проглотила.

Отставив кружку, Иви вытерла пачку платком и бросила в огонь.

Чтобы не оставить лишних улик, не стала обходить комнату еще раз, просто убедилась, что всё на своих местах. Горячий воздух дохнул ей в лицо. Еще один шаг. Иви повернулась лицом к жаркой волне. Сделала глубокий вдох.

«Еще один только шаг, – сказала она сама себе. – Пути назад нет».

И, стиснув кулаки, нырнула в пламя, как мотылек.

Боль была невероятной; она сразу охватила все ее тело. Пять секунд, надо было вытерпеть всего пять секунд, говорил ее мозг, но тело не подчинялось.

Иви закричала, содрогаясь, и поползла прочь, покатилась по полу, пытаясь сорвать горящую одежду. Закашлялась, озираясь по сторонам. Одежда прилипла к рукам и ногам; кожа на руках стала розовой, на ладонях вздулись пузыри. Она прорвала пузыри, пытаясь встать на ноги и спастись от новой волны жара, которая наступала, подобно цунами. Надо было как-то ее оседлать. Со стоном агонии Иви прорвалась сквозь огонь и дым к тяжелой деревянной двери.