Аромат смерти

Что, если тот день все решил? Да, дело было именно в том дне. Если б она задала ему больше вопросов, если б обратила внимание, какой он тихий, если б заметила шрамы, которые он прятал под манжетами рубашки, если б проявила больше заботы и сочувствия, может, Ханс не уехал бы? И сейчас был бы рядом с ней?

Как много «если»! Иви возненавидела этот мир, потому что стоило ей обвинить его в своих несчастьях, как на нее наваливалось чувство вины. Чувство, что это она – убийца.

Иви не рассчитывала снова оказаться в Бангка, тем более при таких обстоятельствах.

– Почему ты пришла одна? Почему тот настырный тип по телефону не явился с тобой? Как ты меня нашла? Ты же не водишь дружбу с полицейскими, а? У них на меня ничего нет, я абсолютно чист. Так чем все-таки ты занимаешься? По телефону ты что-то говорила, но я уже забыл.

– Ты много болтаешь. – Иви покачала головой, ее взгляд был дерзким и отстраненным. – Надо ответить на вопрос, чтобы задать свой.

Чэн Чуньчинь снова рассмеялся. Ее пассивная агрессия пришлась ему по вкусу.

Он был из тех, кто тушит огонь огнем.

– Ладненько. – Чэн Чуньчинь отложил ложку и мелодраматически всплеснул руками, словно привередливый пожилой джентльмен. – Твоя очередь.

Иви объяснила ему ситуацию, кое-где ее пригладив, кое-что утаив и избежав любых упоминаний о Хансе.

Рассказывая, она внимательно наблюдала за реакцией Чэн Чуньчиня. Тот сидел расслабившись, облизывал губы, разминал шею, постукивал по краю пустой миски металлической ложкой. Но глаза у него блестели, а брови время от времени взлетали вверх.

Чэн Чуньчинь поглядывал куда-то в угол, словно сосредоточиваясь или что-то вспоминая. Он оказался хорошим слушателем и ни разу ее не перебил. Иви не хотелось говорить о работе, но все-таки пришлось рассказать, максимально деликатно, равно как и про обоняние – «временами слабое, временами наоборот», – и про историю с «Мадам Роша».

Под конец Чэн Чуньчинь даже перестал стучать ложкой по миске, забыв скрывать свой интерес. Его глаза блестели, а слова так и потекли изо рта, стоило его открыть, как будто он готовился к ответу все время, что она говорила.

Он перешел к настоящему допросу, не притворяясь, будто беседует с ней.

Иви отвечала как можно мягче, избегая обострения. Чэн Чуньчинь был в восторге, словно наткнулся на удивительное сокровище, которым очень хотел завладеть. Он оказался на редкость наблюдательным, и его вопросы были куда откровенней, чем у детектива. Иви невольно восхищалась им.