Аромат смерти

Чэн кивнул головой на полку с обувью. Иви наклонилась и достала оттуда пару голубых тапочек. Они выглядели чистыми, как новенькие.

Она подняла голову, и кровь отлила от ее лица.

– Добро пожаловать в мой замок.

Вид, который Чэн до этого перегораживал своей спиной, теперь был полностью открыт. Картины маслом – большие и маленькие, вертикальные и горизонтальные – заполняли квартиру от пола до потолка. Их не было разве что на диване и на холодильнике.

Одна привлекла внимание Иви: раздетая женщина с руками, связанными за спиной.

Она извивалась от боли, безуспешно пытаясь выбраться за рамки картины. Ее рот был искривлен в ужасе, она словно кричала или пыталась вздохнуть. Ее преследовал мужчина в белой маске; в одной руке он держал отрубленную человеческую голову, а в другой – нож.

Иви посмотрела на следующую. Голая женщина, полностью обездвиженная. Хотя щиколотки у нее были связаны, колени она развела в стороны, и из гениталий торчали скальпели и трубки, засунутые туда с тонким и безжалостным чувством пропорций.

Тройной Че превратил ее венерин холм в хвост павлина.

Иви медленно разогнулась и перевела дыхание.

Она рассматривала одну садистскую картину за другой. Каждая отражала тягу к изуродованным, связанным человеческим телам; фантазии о насилии над женщинами.

Она готовилась увидеть нечто подобное. Но уменьшенные репродукции, которые показал ей хозяин прачечной, были куда менее впечатляющими, чем эти полноразмерные картины, покрывавшие все стены в квартире, превращая ее в подобие галереи или музея.

Например, портрет в натуральную величину: голая женщина, истекающая кровью на диване. Ее внутренности сползали с края подушки, как часы на картинах Дали.

Потрясенная, Иви стояла в дверях, не зная, как заставить себя сдвинуться с места и куда идти. Казалось, воздух внутри пропитан злом. Свет заливал комнату сквозь панорамные окна. Лара лениво прогуливалась по комнате, помахивая хвостом; несколько раз она зашипела на Иви.

Внезапно та опомнилась и сделала шаг назад.

Кровь прилила к солнечному сплетению, нервы начали пульсировать.

Она почувствовала себя сильной, готовой драться или бежать. Но не собиралась делать ни того ни другого.

Это действительно был замок – или храм. Чэн Чуньчинь был в нем королем или первосвященником, а картины напоминали глубины его памяти или снов. Он закрыл глаза и, стоя лицом к ней, сделал глубокий вдох. Вдохнул ее запах, наслаждаясь страхом. Удовлетворенный, расслабил шею, медленно выдохнул и сел. Вытянул ноги.