Аромат страсти

Пироги для Мэня — не трогать. Посуду за собой помоете сами. И вот еще что… — Я бросила мимолетный взгляд на княгиню, внимательно прислушивающуюся ко всем нашим словам, и с осуждением закончила: — Если бы у меня была мать, я бы никогда не отказалась от встречи и разговора с ней, даже если бы была занята чем-то очень важным. Любое внимание близких — бесценно.

Мимо бодрой рысью просочились рабочие, на меня устремился очередной требовательный взгляд Эллы, и я поторопилась закрыть за собой дверь. Затем и вовсе ее заблокировала.

Тьфу-тьфу, пауки… (то есть хайды) остались снаружи. И теперь, даже если они там друг друга поубивают (тьфу-тьфу снова, что за мысли?!), мы останемся целы и невредимы. Жаль только, из медблока нет запасного выхода в открытый космос.

Я бы, пожалуй, вышла уже.

— А ты отчаянная, — то ли с похвалой, то ли с осуждением заметила Элла, устремляясь в операционную, куда уже ушли Боб и Эванииль. — Не думала о госслужбе? Нам такие нужны.

— Знаешь, откажусь, — пробормотала я скептично, идя за ней следом и прихватив по дороге результаты анализа крови, оказавшиеся более или менее удовлетворительными.

 — У вас там и без меня, как погляжу, скучать не приходится. Анатоль ведь тоже, получается, из ваших? Вам свое начальство не жаль?

— О, наше начальство покрепче Мак-Иша будет, — рассмеялась эльфийка, деловито включая хирургический комплекс и со знанием дела проверяя базовые настройки, пока ее брат раскладывал перед собой инструментарий и лекарства. — Хотя ты скорее права, чем нет: скука — это не про нас.

Но если вдруг передумаешь — дай знать, замолвлю за тебя словечко. А теперь давайте уже приступим. Господин Боб, спать. Сейчас мы будем вас резать…

Элла немного приукрасила — резал Боба один Эванииль, а мы с ней лишь ассистировали. Но все требовало максимальной концентрации: любые полостные операции были связаны с большой кровопотерей и дополнительными рисками. И я каждый раз радовалась, как маленькая, когда без труда предоставляла оперирующему специалисту предусмотрительно заказанные медикаменты, плазму и вспомогательные материалы, подавала скальпели, зажимы, тампоны или катетеры.

В итоге моя первая операция длилась два часа сорок минут. Из-за стресса и неустанно повышенного внимания я ощущала себя выжатой как лимон, но старалась не показывать вида. Какой я врач после этого, если сейчас просто-напросто стеку вниз по стенке? Да никогда!

— А вы неплохо держитесь, — отвесил мне скупой комплимент господин Дилэнь, накладывая последний шов Бобу.