Аромат страсти

Но затем темперамент взял свое, и я громко возмутилась:

— Я вызвала? Да я просто попросила помощи у мисс Джиллиан на тот случай, если ты решишь продолжить свои неандертальские действия! Да если б я только знала, что она вызовет ее, — никогда бы не обратилась! — Последние слова я произносила не очень уверенно и, уже почти успокоившись, поинтересовалась: — Кстати, как? Помогло?

— Как ты заметила, мы с ней не в самых теплых отношениях, — поморщился шеф. — Но внимание мое ты переключила, это факт.

— Она — очень большая проблема!

— Ну… прости, — покаялась я неохотно.

Можно было бы, конечно, еще поскандалить, выведя наш спор о том, кто на самом деле виноват, на новый виток (да хотя бы вновь напомнить, с чего все началось), но я вдруг почувствовала себя такой уставшей, что просто положила голову ему на грудь и тихонько вздохнула.

Никогда не думала, что любить так сложно.

— Не расстраивайся, разберемся, — примиряюще поддержал меня Эдриш и обнял покрепче.

Ну как с ним не скандалить, когда сам провоцирует?!

И я уже почти было завелась вновь, но вездесущая Элла и тут не дала. Ее голос звучал громко и иронично, хотя и с достаточно деликатного расстояния — от двери.

— Господа, вы пироги будете? А то мы доедим, не проблема.

— Будем! — крикнула я погромче и деловито завозилась на возмутительно уютной груди медвежонка. — Да выпусти уже, и так вся в синяках!

— Откуда? — всполошился Эдриш, моментально садясь и одновременно ставя меня на ноги.

— Да все оттуда же. — И задрала халат вместе с блузкой, чтобы предъявить скептику видимые доказательства на своей талии. — Вот! Отпечатки пальцев сличать будем?

Стоило хайду увидеть последствия своих объятий, произошедших несколько часов назад, как он буквально спал с лица — так сильно был шокирован. В его взгляде было столько вины и растерянности, а в прикосновениях нежности, что я моментально раздумала злиться дальше.

Ну как в нем все это сочетается? Термоядерный коктейль!

— Да ерунда, — отмахнулась я, все больше ощущая неловкость. В его глазах я вдруг увидела себя наихрупчайшей редкой вазой. — В детстве и не такое бывало. Ты просто на будущее помни — я все-таки женщина.

— Самое противоречивое и непостижимое создание, — со вздохом согласился шеф и потянулся за одеждой, предварительно поправив мою.