Вскоре мы завоевали другие миры, а потом чуть не вымерли от болезни — черной жажды насилия.
— В каком смысле? — непоняла я.
— Мы нарушили природное равновесие, — начал пояснять Фрей каким-то мертвенным, бесцветным голосом. — До слияния с мраком в нашем мире испокон веков все женщины, без исключений, рождались со светлым источником магии. А мужчины, так же без исключений, — магами крови. Темными. Это был идеальный баланс сил. Обретя свою светлую истинную половинку, мужчина усмирял тьму, а сердце, познавшее любовь, согревало кровь, будило душу и чувства.
Рождало в вайре инстинкт защитника, мужа и отца. Природой заложено, что мужчины вайры сильные, магически одаренные и… до поры холодные, бесчувственные. Убийцы! Воины! А женщины, наоборот, физически слабые, беззащитные, очень чувствительные душой, со слабым магическим началом. В этом идеальном союзе двух настолько разных начал свет забирал излишки тьмы, но тьма всегда защищала свой свет. Вайр был миром света и тьмы, пока мы не изменились.
Пока свои же победители не принудили всех мужчин вайров пройти слияние с мраком. И равновесие окончательно нарушилось. Чем больше становилось в наших мужчинах мрака, тем реже рождались наши светлячки. Вскоре на каждую сотню мальчиков приходилась всего одна девочка.
— Как и у нас, темных, — потрясенно признался Иор.
Фрей с перекошенным от горьких и злых воспоминаний лицом кивнул и продолжил со зловещим подтекстом:
— Вам повезло больше, разнонаправленная магическая одаренность представителей одного вида — это спасение Арима! В моем мире все иначе.
Девочки рождались все реже и реже. Вайры попытались взять в пары женщин других миров, но даже капля мрака в душах этих избранниц нарушала баланс, и наши мужчины с разбуженными чувствами очень быстро сходили с ума. Мы стали не только захватчиками, но и разрушителями миров… Вскоре сотни тысяч вайров, переполненных мраком, уничтожили и свой мир, потому что их истинные пары больше не рождались.
Началась кровавая охота за оставшимися светлячками, чужими, состоявшими в браке, ведь каждому нужен был свет, хотя бы крохи, чтобы не свихнуться от черной жажды. И больше некому было остановить всеобщее безумие. Наш мир умирал в агонии, а искры светлых душ ушли из обозримой вселенной. Изгнанные мраком!
— Твой мир погиб? — просипела я.
— Да, тот мир, который я знал, уничтожен. — На меня смотрели ледяные, кроваво-красные глаза иномирца.
