Аромат тьмы

Фрей ухмыльнулся и закончил:

— Поэтому до вчерашнего дня мне было недосуг заниматься одеждой, поскольку все пять лет моего нахождения на Ариме ни разу не было повода для смены формы. Со всеми трудностями справлялся малыми силами. Пока в мою жизнь не вошла ты.

— А я говорила, где-то в жизни ты намудрил, вот сейчас и отрабатываешь, — проворчала, протискиваясь мимо него с опущенной головой, чтобы скрыть смущение. Потом предупредила: — Я в купальню.

— Перчик, я предпочитаю воду погорячее, — крикнул он в след.

— Хорошо, будем варить суп из вампира, — буркнула себе под нос.

Вскоре услышала, как закрылась дверь, то ли кто-то ушел, то ли пришел. Каменная купальня, продуманно расположенная за камином, наполнялась водой, подававшейся с помощью какого-то механизма снизу. Мне достаточно было «самоварный» кран повернуть. Похоже, в замке для водоснабжения имеется колодец или источник. А вот куда сливается, вернее, куда ведет сливное отверстие? Ну, не суть столь важно, куда-нибудь да ведет.

Бывшие хозяева отнюдь не дураками были и не бедными. Чувствуется, жить предпочитали с комфортом, вон и мыло ароматное имеется, и мягкая лавка, чтобы присесть и раздеться. Вообще-то, Кверег — красивый замок, добротный, с большими комнатами, широкими лестницами, глубокой вместительной купальней, где без проблем может поместиться и такой здоровяк как Фрей.

А вот и он сам стоит на входе. Я оглянулась просто убедиться, что это он, и замерла, прилипнув взглядом к совершенно обнаженному мужчине с потрясающей воображение атлетической фигурой, с белоснежной кожей, жутковатым контрастом с которой смотрелись кровавые разводы от затянувшихся ран.

С багрово-красным водопадом волос, который струится по плечам, широкой груди, спадает на спину… Одна прядка упала на лицо, потому что высоченный вайр наклонил голову, чтобы не снести лбом косяк, — и, будто черту пересек, шагнул в комнату.

Теперь за мной, как и после боя в лощине, следил зверь, алые глаза которого походили на настоящее пламя.

Чересчур пристальный, голодный взгляд удерживал мой, не позволяя отвести, поэтому мужское достоинство я не успела оценить, увидела лишь краешком глаза.

«Плохая девочка, я плохая девочка-а», — мысленно ругала сама себя, чувствуя, как щеки все отчетливее горели смущением и… любопытством.

Кашлянув, а то горло свело, еще и облизнула губы, и тут же отметила, как дернулся кадык на шее Фрея.