Аромат тьмы

Пока я пыжилась и раздувала щеки, пытаясь сменить форму, подскочил Элиан, больно схватил меня за волосы у макушки, сильно и безжалостно заломил голову назад, заставив встать на цыпочки и в страхе смотреть ему в лицо. Так мы и замерли, глядя друг другу в глаза, ведь благодаря «белым ночам» Тардаша, все было видно без труда.

Красивый мужчина, которого не портит ни щетина, ни грязная походная одежда, свидетельствующая, что пробираться в город ему пришлось ползком и по канавам. Но совершенно пустые, бездушные карие глаза, которые смотрели на меня с лица, искривленного ехидной гримасой, словно чужеродный орган, свели на нет все остальное.

Я в руках монстра — это неоспоримый факт.

Элиан склонился, жадно, подобно зверю, вдохнул воздух вдоль моей шеи и у виска, а потом каким-то вымораживающим мое нутро голосом, произнес:

— Не зли меня. На тебе блокатор магии, перекинуться ты не сможешь. Сбежать — тем более.

Я невольно вскинула руку и обхватила свою шею.

Защелкнул во сне, гад, посадил на цепь, угрожал. Я всхлипнула:

— Во избежание необдуманных решений и поступков, — пояснил он и даже больше: — Благодаря ошейнику впредь тебе не скрыться на просторах Тардаша. А то больше суток убили на твои поиски.

— Я не собиралась бежать, а форму сменить решила, чтобы здесь не узнал кто-нибудь нечаянно, — сипло врала я, испуганно глядя ему в глаза. — Ведь светло, а меня все знают.

— В горах тоже не думала, а случайно вышло? — сухо парировал он.

А я чуть не рассмеялась от горечи:

— Не поверишь, да, случайно. В зад моей лошади стрела попала, она понесла, а на скаку я так об дерево лбом приложилась, что не знаю, сколько без сознания провалялась. Сам видишь, как лицо опухло и посинело, меня даже в городе не узнали… сразу.

Совершенно неожиданно Элиан усмехнулся, скупо, просто дернулись уголки рта, но я заметила и еще больше испугалась: с чего этот отмороженный решил повеселиться? Левой рукой, не ослабляя хватки правой у моего затылка, он провел пальцами по моему лицу, медленно, я бы сказала, лаская, если бы поверила, что он способен на это.

Затем выпустил волосы и обеими руками сжал мое лицо, приподнял, чтобы смотрела на него, тянулась к нему, обвел большими пальцами мои скулы. Сквозь страх я почувствовала облегчение: ноющая боль с лица отступила, перестала чесаться оцарапанная кожа, даже глаз полностью открылся.