Аромат тьмы

Что происходит, он понял не сразу, а когда в нем того зла осталось на донышке. Увы, вместо ожидаемой поддержки и защиты, я получила от него такую затрещину, что отлетела обратно к стене.

— Эта тварь ослабила мою магию! — возмущенно взревел Торшес, наступая на меня.

— Не смей! Она нам нужна целой и невредимой! Забыл?! — зашипела Лесира.

Торшес виновато, покорно склонил голову:

А Лесира встала рядом со мной и пока я трясла головой, пытаясь избавиться от звона в ушах, наклонилась и вкрадчиво уточнила:

— Считаешь себя самой умной? Думаешь, за неделю на Ариме разгадала все тайны и суть магии?

— Нет, — прохрипела я.

— Не ври! — фыркнула Лесира, выпрямилась и, глядя свысока, просветила: — Раджаны — лучшие защитники хозяина с нерушимой привязкой. Чтобы создать их, понадобилось древнее, редкое заклятье, уйма сил и времени. Надо было провести объект через обряд первородного Зла, полностью изменить его, трансформировать в кошмарную тварь, наделить смертельными способностями и умениями.

Воплотить все страхи живых в кошмарной твари для защиты хозяина. И мне стоило огромных трудов создать четверых раджанов. Пару из них убили Клыки Рамдера, двух других ты сожрала за минуту, словно это тарелка супа.

— Надо было лучше меня кормить, тогда бы я не кидалась на всяких тварей, — посоветовала я, внутренне ежась от ужаса.

Лесира молчала с минуту, сверля меня изучающим взглядом, словно энтомолог букашку под стеклом. Наконец, села на табурет рядом с постелью, но так, что теперь я была у ее ног, как та самая псина ручная.

И вкрадчиво, с показным любопытством спросила:

— Неужели ты и в правду решила, что, высосав зло из Торшеса, убедишь его встать на твою сторону?

— Нет, спрошу иначе. Неужели ты и правда решила, что в людях все зло — чужое? Навязанное, внедренное, а не следствие веления души или целенаправленных действий разума? Ты наивно полагаешь, что все светлые и добрые, а зло совершают против воли?

— Сложный вопрос, — тяжело выдохнула я, скосив глаза на Торшеса.

Видела же, чуяла все еще голодным магическим нутром, что внутри у него чисто, я избавила его от скопившейся там тьмы: негативных эмоций, отголосков чужих проклятий, тонны эманаций от черной магии. Все-все подчистила, но Торшес по-прежнему стоял, заложив большие пальцы рук за ремень и смотрел на меня как на грязь. Еще и зло обвинил:

— Сколько старался усилить свою магию Тьмы — а ты все высосала, тварь.