Аромат тьмы

И парой затрещин вернула мужикам послушание и храбрость.

Я так и сидела, исподлобья наблюдая за всеобщей суетой. Слуги принесли новую кровать, видимо из соседних покоев, если верить грохоту и хлопанью дверей в коридоре. Малезия сноровисто и быстро застелила ее свежим бельем, одеялами и покрывалом. Пошуршала еще и в кабинете — подобрала разбросанные по полу бумаги.

Пока в опочивальне никого не было, я стремительно встала и выглянула в окно, заодно проверила, как оно открывается и оставила щель. Я же не знаю, может ли тучка проникать сквозь стекла, стены и прочие преграды.

Когда створка заскрипела от моих усилий ее приоткрыть, я похолодела — испугалась, что увидят и накажут, но обошлось. Зато теперь полегчало: если возникнет очередная угроза моей жизни, путь для побега подготовлен, хотя раньше никогда бы не подумала, что стану форточницей…

Я успела вернуться в кресло и накинула плед к возвращению Фрея. Бросив на меня внимательный взгляд, он недовольно скрипнул… клыками и направился в купальню. Перед этим его коротенько задержала Малезия — едва слышно спросила, где накрывать на стол.

Было заметно, что красноволосого господина она боится не меньше бывшей хозяйки, голову не поднимала, держалась подальше, поясно кланялась. Спустя полчаса в покоях Лесиры мы остались с Фреем вдвоем.

Прибитого к креслу нахохлившегося воробья я изображала ровно до того момента как Фрей, вымывшись, замер в дверях опочивальни с хмурым и крайне недовольным выражением лица. Я тоже исподлобья рассматривала его — мужчину, который своим видом одновременно повергал в ужас и вызывал странную истому.

Я невольно застряла взглядом на его босых ступнях, больших, с весьма необычными пальцами с темными, закругленными словно у хищных птиц когтями. Брюки из хорошей черной ткани, не скрытые сапогами, оказались почти привычного, классического кроя, со шлевками под ремень и ширинкой на маленьких пуговичках. Правда сейчас до конца не застегнутой, поскольку брюки низко сидят на бедрах, привлекая внимание к валикам на талии, не сала, а тех самых мышц, которые нарабатывают долгими часами работы в спортзале или в битвах, махая тяжеловесным мечом.

Подняв взгляд еще выше, я залипла на его мускулистом торсе, отметила обнаженную грудь без единого волоска и не менее впечатляющие широкие плечи. Никаких волосатых дорожек от пупка под штаны не пряталось. Пока Фрей шел ко мне, набросил на себя серую тонкую рубашку, застегивать не стал, наплевав на приличия, — захотел ходить полуголым и ходит себе на здоровье.