До Храма Всех Богов доезжаю в экипаже в сопровождении подружек невесты: Мари, Сати и Тамиры. Мита осталась в далекой восточной стране и не смогла приехать.
После того, как наши захватили дворец, и Мари передала им учетные книги, они смогли найти всех похищенных девушек. Тем, кто был счастлив в браке или нашел любимого и не хотел уезжать, предложили обращаться в посольство в случае, если это изменится, а так же выплатили небольшую сумму в качестве компенсации за то, что не смогли защитить.
Также я узнала, что мои опасения, что девушек через год никто не возвращает домой просто так, оказались верны – деньги на обратный билет нужно было еще заработать. Кто-то, как Руала, соглашался помочь похитителям. Кто-то оставался работать служанкой в замке. И последний вариант оказался самым безнадежным – девушку обвиняли в том, что она что-то украла или разбила, и ей приходилось отрабатывать еще и огромный долг.
Что касается Миты, как только нас освободили, ее нашел мужчина, с которым она встречалась до похищения.
И выяснилось, что он действительно ее полюбил. Только боялся, что не понравится ей без личины и огромного состояния. Но он ей понравился. Прощение ему вымаливать пришлось долго, но, в конечном счете, он все-таки получил повторное согласие на то, чтобы Мита стала его женой.
Когда подъезжаем, вижу взволнованно меряющего шагами ступени Храма Харта. Вздыхаю – неужели он серьезно думает, что я могу не приехать? Вот глупый!
После того, как подхожу к нему и беру за руку, он улыбается и как-то сразу успокаивается.
В сопровождении наших родителей, подружек невесты и друзей жениха чинно проходим по длинному коридору к алькову Богини Судьбы. В нашей с Хартом истории было слишком много счастливых совпадений, чтобы благодарить за наш брак кого-то другого.
Жрец нас поздравляет и спрашивает, добровольно ли здесь находимся, согласны ли мы вступить в брак, обещаем ли заботиться друг о друге в горе и радости, ну и прочие вещи, которые принято узнавать в такой ситуации.
Получив по каждому пункту утвердительные ответы, опускает наши сцепленные руки в священную чашу, а достаем мы их сами уже с тонким белым узором, обвивающим запястья.
Все нас поздравляют. Матушки плачут. У Харта глаза тоже на мокром месте, а вот я не плачу, хоть и очень счастлива – не хочется испортить макияж, над которым около часа корпела милая девушка из салона красоты.
