Артефакт с темным прошлым [Сборник]

– Дежурный, срочно! – Лев повернулся к дежурному по райотделу. – Вызовите «Скорую» на улицу Студенческую к Дому науки. Вполне вероятно, отравлен академик Игорянцев. Кстати, опергруппу туда тоже стоило бы отправить.

– Игорянцев?! – ошарашенно переспросил дежурный. – А кто же его… Того…

– Одна особа, его личный секретарь, – Гуров чуть поморщился. – Займитесь!

– Понял, понял! – закивал дежурный, хватаясь за трубку телефона.

…И вот, когда допрос задержанной шел уже полным ходом, один из оперов, из числа ездивших на Студенческую, войдя в кабинет, сожалеюще сообщил, что академик Игорянцев «обнаружен в Доме науки без признаков жизни».

– …Мы приехали еще до врачей, открыли его кабинет, а он, распластавшись, лежал на диване. Уже начал коченеть.

При этих словах на внезапно вытянувшемся лице Инны отразились растерянность и страх.

– За что же вы академика-то угостили ядом? – Лев изучающе взглянул на задержанную.

– Я его не травила! – торопливо заговорила она.

 – Нет, нет, нет! А про «рай» ляпнула так, сдуру, чтобы поприкалываться! Я же не думала, что такое случится и в самом деле! За что бы мне его губить? За что ненавидеть? Он даже делал мне предложение выйти за него замуж…

– Игорянцев и в самом деле делал ей предложение? – взглянув на Грушакова, поинтересовался Станислав.

– Ну как бы да… – откликнулся тот, давая показания стажеру с лейтенантскими погонами в другом углу комнаты. – Она рассказывала, что он делал ей предложение, только она за него выходить не захотела.

Мол, как за него выходить, если у него что-то там не так с мужским «хозяйством»? Мол, единственное, на что его хватает, – это сделать ей «куни» на своем рабочем столе.

В ответ на это Инна внезапно разразилась каким-то русалочьим, истерическим хохотом.

– Это – да-а-а-а… – сквозь смех сказала она. – Это у него получалось великолепно! Это единственное, что он мог… Но его я не травила. Скорее всего, он отравился сам. Честно, честно! Последнее время он пребывал в острой депрессухе.

А тут еще вы двое заявились… Вы знаете, что он вытворял, когда вы ушли? – резко посерьезнев, Инна с осуждением взглянула на Гурова. – Он чуть не флакон валерьянки выдул, все никак не мог успокоиться. Все орал, что лично линчует Рябинина. Мол, из-за него и других, таких же как и он, вся его жизнь насмарку.

– Ну, допустим, что Игорянцев отравился сам… – Гуров взад-вперед прошелся по комнате.