Артефактор. Книга 10. Маска теней

Был большой зал, блестящий в свете ламп, отполированный мрамор на стенах и изумительная паркетная мозаика на полу. За малым троном высились статуи правосудия и милосердия, символы молодой империи.

А император был, пожалуй, рад больше прочих присутствующих. По крайней мере улыбка его была искренней, пока он говорил речь.

Кроме правителя в зале был только один советник и служащий коллегии, заверяющий официальность церемонии. Даже личной охраны не было. Впрочем, Его Величеству это было без надобности. Сила императора обволакивала всё пространство.

Удивительное ощущение, конечно. Приятное.

Такая церемония, практически секретная, но оттого уютная и даже домашняя, мне пришлась по душе. Формальность, но очень атмосферная.

А в конце случилось нечто, заставившее вздрогнуть Баталова. Император спустился с возвышения, подошёл ко мне и положил руку на плечо. Заглянул словно в саму суть и сказал:

— В таких случаях принято требовать клятву верно служить.

Как же хорошо, что он не потребовал от меня никаких клятв. К своему стыду, я не удосужился выяснить такие тонкости титулования. Неловко бы вышло.

Но его слова вызвали в глубине души своего рода благодарность. Да и в принципе лишь тёплые чувства. Человек, имеющий возможность требовать что угодно, но не считающий это важным, заслуживал если не доверия, то как минимум уважения.

Ответил я также вне этикета. Кивнул и произнёс:

— Вы можете на меня положиться, ваше императорское величество.

Всё, что в моих силах и в моих интересах, естественно, я сделаю.

— Что же, — широко улыбнулся император и так хлопнул меня по плечу, что я едва не улетел. — Тогда поздравляю, ваша светлость. И сочувствую, — расхохотался он. — Наслышан, что вы не очень-то стремились к титулу.

Менталист от неожиданности закашлялся, а правитель засмеялся ещё громче.

— Будет вам, ваше благородие. Неужели вы правда думали, что я чего-то не знаю?

В глазах Баталова промелькнуло что-то похожее на надежду вперемешку со страхом. Что император всё-таки знает не всё. Это главу империи вообще до слёз довело. Утерев глаза, он принял серьёзный вид и обратился ко мне:

— Не подведите меня, Александр Лукич. Не вынуждайте подумать, что я совершил ошибку. Достоинство и честь. Справедливость, — он указал на статуи: — И милосердие.