Артефактор. Книга 10. Маска теней

Вот это без сомнений.

Я открыл рот, чтобы сказать менталисту, что ответственности на себя я брать не стану, но не смог говорить. На меня накатила волна ледяного холода.

Мысли я читать не мог, но увидел какие-то обрывки старых эмоций. Боли. У Романа Степановича была дочь. Жена и дочь, вылитая копия матери. Он их потерял примерно в то же время, когда познакомился с Зотовыми. Вот чёрт!

Вот почему это так его цепляло, буквально тащило и порой опустошало.

Для Баталова это было искуплением.

Я положил руку на его плечо, крепко сжал и пристально посмотрел в его разноцветные глаза:

Он и сам знал, что это глупость.

Но всё, что нужно было менталисту — услышать эти слова. Никакой ответственности, просто надежда. И я воспользовался силой, чтобы её вселить в него. Пусть это не очень правильно, но зачем тогда магия, если не помогать людям?

Мировой баланс не дрогнет, если у одного человека на земле станет больше веры в лучшее.

— Александр Лукич, что касается ваших подданных… — сменил тему мужчина.

— Возникла проблема. Точнее, не совсем проблема, но я полагаю, что мне нужно обсудить это с вами.

— Не совсем проблема? — насторожился я. — С независимостью?

— Вот с этим всё в порядке. Все стороны готовы подписать признание, в любой момент.

Мы дошли до озера и встали на берегу. Я сделал глубокий вдох — воздух здесь был упоительный. Такой вкусный и опьяняющий, что все тревоги улетучились. В конце концов, не мне это государство нужно.

— Тогда в чём загвоздка?

— А что не так с моим титулом? — удивился я.

Баталов понял мелкий камушек и запустил по воде. Посчитал, удовлетворённо кивнул и потянулся за следующим.

— Говорите уже прямо, ваше благородие, — иронично попросил я.

— Ну да, постоянно забываю… Что же. Вот вам прямо, ваше сиятельство. Ситуация сама по себе необычная. Не припомню, когда последний раз организовывались новые государства. Да и вообще когда спорные земли были. Пришлось много архивов поднять, чтобы сообразить, как всё грамотно урегулировать.

Мужчина покрутил камень в руке и бросил его в траву.

— Вы аристократ, и ваш род старый и уважаемый. Но граф — правитель? Учитывая уникальность ситуации, это будет как-то… Мелко. Вам же на мировой политической арене выступать.

— Мне — что? — уточнил я с таким видом, что менталист захлопал ресницами и поторопился объяснить:

— В том смысле, что признание выведет вас на другой уровень, где каждая деталь будет важна.