Пришлось выбираться из уютной кровати, быстро умываться и спускаться вниз.
Солнце так жизнерадостно светило в глаза, что я не видел, кто приехал, пока не дошел до ворот. И с удивлением узнал колоритного персонажа, однажды доставившего мне заказ от Батиста.
Только теперь фургон был совсем другой, обозначенный как «доставка ценных и хрупких грузов по всей столице и не только». Да и здоровенных крепких парней сейчас было трое.
— Доставочку примите, господин хороший! — так же, как и в прошлый раз, хитро выпалил он и сунул мне какие-то бумаги.
Впрочем, раз уж Жаныч сотрудничает с Новгородским, то и «служба доставки» у них закономерно одна. А может для подобных дел она вообще единственная.
Я забрал бумаги, которые мне были не особо нужны, и заглянул под тент.
Статую надежно упаковали во столько слоев ткани, что разглядеть её было невозможно. Но судя по силуэту крыльев — вроде та самая.
— Куда нести прикажете? — пробубнил один из здоровяков, видимо главный.
Долго я не раздумывал и показал нужное место.
Ангел из усыпальницы отлично дополнил пейзаж возле уличной трапезной, что я устроил у пруда. Там статуя не будет видна практически ниоткуда с улицы, да и от дома.
Трое силачей справились с трудом, всё же весило вместилище духа княжны прилично. Я ощущал у них какие-то амулеты в карманах, наверняка усиливающие.
Не пожалел чаевых за срочную и бережную доставку, и поинтересовался:
— А визитной карточки у вас случаем нет?"
"Тип широко улыбнулся и ловким жестом извлек из кармана карточку, протягивая её мне.
Лаконичная белая с номером и краткой подписью «перевозки».
— Только скажите, что требуется дополнительная услуга страховщика, — разъяснил он мне.
— Благодарю, — я запомнил и убрал карточку в карман.
Всякое в жизни может пригодиться. Что-то мне подсказывало, что такие услуги мне вполне могут понадобиться. Лишним не будет.
Фургон уехал, трясясь на мощеной дороге, а я отправился завтракать.
В этот раз патриарх присоединился, но выглядел неважно. Тоже не высыпался, судя по зевкам, которые он воспитано прикрывал утренней прессой.
— Как там Митрофан Аникеевич? — поинтересовался я.
— Знаешь, Александр, — дед отложил газету в сторону, старательно её приглаживая. — Скажем так, иногда лучше, чтобы легенда ею и оставалась.
Я сдержал смешок. Скорее всего знаменитая родовая черта Вознесенских, а именно исключительное упрямство, слегка остудила восторг от встречи с предком.
— А что пишут? — сменил я тему, чтобы не вынуждать графа объясняться.
