На такси статую не отвезешь, доставкой занимался сам мастер на своем пикапе. С ним и я собирался вернуться в город.
Залив был удивительно хорош. Полный штиль, очень редкое явление, превратил водную гладь в зеркало, от которого отражалось солнце и разливалось до самого горизонта.
Я вышел на берег, ощущая, как под подошвами хрустит и проминается песок. Присел у кромки воды и опустил туда руку — почти горячая! И зажмурился от мальчишеского желания раздеться и с разбега нырнуть в воду.
Правда, разбегаться пришлось бы долго, здесь глубина начиналась очень далеко.
— Чудесная погода, да, ваше сиятельство? — хозяин мастерской заметил моё прибытие и вышел ко мне. — Удивительно, но каждый ваш приезд знаменуется исключительным погодным явлением.
— Думаю, это знак отличного сотрудничества, Максим Леонидович. Ваши работы как нельзя подходят для моих. Примите моё восхищение.
— Спасибо вам, ваше сиятельство, — мужчина немного зарделся, но принял похвалу с достоинством, как и полагается хорошему мастеру. — Желаете чаю? Сегодня погода располагает разместиться в беседке.
— С огромным удовольствием, — согласился я.
Мастер растопил-таки самовар — с виду антикварный и сотни раз полированный. Снова принес нехитрое угощение — сушки и домашнее варенье. В это раз на столе оказалась ещё и банка темного мёда.
— Гречишный, от моего свояка с Урала, — с гордостью произнес мужчина. — Вы такого в столице с огнем не найдете.
Мёд и правда оказался вкуснейшим и таким ароматным, что к нему тут же слетелись осы.
Я им не мешал, зачерпывал ложкой с другого края.
Мастер замолчал, и так мы и пили чай дальше. В такие моменты слова не нужны. Лишь солнце, море и пьянящий аромат сосен, подступающих к берегу. Смотрели оба на сверкающую тишь воды и думали каждый о своём.
Хорошо — не то слово!
Я первым вышел из этого состояния медитации. Овражский понимающе улыбнулся. Дал мне столько времени, сколько мне захотелось насладиться.
— Желаете взглянуть на ваш заказ? — пригласил он меня к мастерской."
"Само рабочее помещение примыкало к дому.
И внешняя его часть представляла собой навес, где стояли как готовые изделия, так и те, что были в процессе. Там я заметил пару драконов, разной степени нереалистичности.
Но всё равно моя гаргулья была лучше.
Василиск был накрыт тканью. Мастер чуть помедлил и торжественно снял укрытие, выжидательно уставившись на меня.
Я не сразу смог прийти в себя. Овражский уже начал беспокоиться, переводя взгляд с меня на своё творение.
