Разве что дорогой одеждой да парфюмом.
— Платон Серафимович? — уточнил я, не до конца не веря, что попал по адресу.
— Ну а кто еще? — утомленно спросил он и неохотно ответил: — Я. Но времени у меня категорически нет, и не просите!
— Граф Александр Лукич Вознесенский, — представился я.
— А! — барон преобразился и принял добродушное выражение лица. — Хрситофор Георгиевич предупредил о вашем визите и прекрасно рекомендовал вас. Как вы быстро, ваше сиятельство! Ценное качество для молодого человека — не откладывать дела на потом.
Присаживайтесь…
Кусов с сомнением посмотрел туда, где по его мнению должен был стоять стул для посетителей. На нем, конечно же, тоже были стопки бумаг, перевязанные простой бечевкой.
— Сейчас я… — барон хотел подняться, но я остановил его.
— Не утруждайтесь, ваше благородие, я сам.
Я быстро очистил себе место, осторожно положив бумаги на пол. Тем временем барон кому-то позвонил и велел принести нам кофе и чай.
Усевшись на удобный стул, а скорее кресло, я сразу же задал первый вопрос:
— Вы проверяли своего заместителя?
— Зачем? — растерялся Платон Серафимович.
— В смысле, да, проверял конечно же. А что, вы что-то знаете?
— Пока нет, но кому еще выгодно выставить вас в дурном свете? Если не тому, кто займет ваше место.
— Ну, в общем-то вы правы, ваше сиятельство.
— Александр Лукич.
— Александр Лукич, — кивнул барон, улыбнувшись. — Его я в первую очередь и отправил в отпуск. Как почти всех помощников… Вот теперь сам всеми документами в итоге и занимаюсь, как видите, — он обвел жестом кабинет.
— Не помогло, только работы прибавилось. А эти… Эх.
Глава гильдии так отчаянно вздохнул, что мне стало его искренне жаль. Чувствовал — он и правда на грани.
— Помогите, сколько угодно заплачу, ваше сиятельство, — взмолился барон. — Только бы уже это все закончилось.
— Помогу, — я успокаивающе улыбнулся. — Только сначала мне нужно осмотреть все здание, включая хранилище. Насколько я понимаю, именно за него вы больше всего беспокоитесь.
— Хранилище? — с подозрением переспросил Кусов, напрягаясь.
Я приподнял брови. Паранойя его мне была понятна, но не настолько же.
— Извините, Александр Лукич, — опомнился мужчина. — Нервы ни к черту, в каждом углу враг мерещится. Да тут и не такое привидится.
— Это вы сейчас про что?"
"— Ну… — Платон Серафимович замялся. — Говорят, призраки у нас тут хулиганят, как раз в хранилище. Вот только вызывал я Видящих, все проверили и ни единого призрака не нашли.
