Аруна

Всё же, сейчас мы гости, стоит придержать своё неуёмное любопытство и не лезть вперёд старших.

Травница как-то так вздохнула, что стало совершенно ясно — на её ссохшихся старых плечах лежал такой неподъёмный груз, что, казалось, ещё немного и она просто упадёт и уже не поднимется. Грузно опустившись на колченогий табурет, травница сложила ладони на широкой ручке своей клюки, точно сделанной из сейки, этот характерный рисунок — параллельно идущие линии и глубина цвета — шоколадно-коричневый, я уже ни с каким иным деревом не спутаю.

— Незнакомцы пришли с той стороны. Из Тёмного леса... Мой внук, — тут голос её дрогнул, — вождь, — быстро уточнила она, — вернулся с двумя самыми быстрыми орками, трое погибли в противостоянии с эльфами. Хради думал, что они оторвались от преследователей, что смогли запутать следы. Но оказался не прав. Не успели наши воины передохнуть и оплакать тех, кто погиб, как рано утром, перед самым рассветом, к нашему поселению вышли пятеро. Все эльфы. Среди них оказался маг земли. И несмотря на то, что их было меньше, чем наших берсерков, предложили сдаться и всем мужчинам оркам отправиться с ними в Тёмный лес.

Конечно, мы отказались и завязалась битва. Мой внук увёл их дальше в чащу, ближе к оврагу, что там произошло вы видели. Овраг стал просто невероятных размеров, как будто кинжалом разворотили и без того внушительную рану. Но пришельцы оказались не так просты. Один из них, прятавшийся поблизости, под шумом битвы пробрался сюда и взял детей и женщин в плен, среди них были и дети Хради. Враги пообещали, если орки сдадутся и пойдут с ними, то женщин и детей не тронут. В итоге эльфы забрали всех оставшихся мужчин, кроме стариков. Как и договорились, нас не тронули. Пропажу обережных огней мы заметили позже, а это всё равно что смерти подобно.

С каждым произнесённым словом её голос становился тише и надтреснутее, а пальцы всё крепче сжимали клюку, синие вены под тонкой пергаментной кожей стали видны ещё сильнее, на миг показалось, что вот-вот и лопнут от натуги.

Черты лица заострились, нос стал похож на вороний клюв, морщины глубже пролегли вокруг скорбно поджатого рта, делая Гутрун похожей на каменную статую древнего существа. Не самого доброго и счастливого. Скорее диаметрально-противоположного.

— Эти эльфы вернутся, — вырвалось у меня, я даже не сразу поняла, что именно брякнула, настолько меня захватило неприкрытое горе этой повидавшей жизнь женщины.

— Я знаю. А ещё также точно ведаю, что эту ночь не все мы переживём.