Воля к любви и деторождению у нее была настолько велика, что не умещалась в плоти и потому кожа светилась солнечными лучами, а вокруг головы сияла радуга, за что и назвали деву Обра, то есть сияющая. Родители не могли налюбоваться на свое чадо, с грустью ждали того часа, когда дочь повзрослеет и покинет дом, и охватывались горем, когда вспоминали, что она родилась смертной, а хотелось, чтоб красота оставалась в вечности. Единственное, чем они утешались, что на Светлой Горе заметят Обру и кто-нибудь из молодых богов непременно посватается, ибо в Былые времена только они могли выбирать себе жену, а у даждьбожьих внуков невеста выбирала жениха.
Однако боги спали и потому не заметили, какое чудо произрастало в тот час на земле.
Достигнув совершенных лет, Обра стала искать себе избранника среди своих росов. А жаждущих быть избранным оказалось так много, что прекрасная и страстная невеста никак не могла кого-либо выбрать, все юноши казались ей утлыми и неказистыми, дабы рожать от них детей.
Тысячи юношей, бросив свои занятия, толпами бежали впереди Обры, устилая путь цветами, и еще тысячи брели следом и все тешили надежду, что она обратит на кого-либо свое солнечное внимание. А бродяги-расы, вдохновленные ее красотой, с утра до ночи и с ночи до утра ублажали слух игрой на забавах, разнося славу о сияющей по миру живых и по миру мертвых. Многие женихи, утратив всякую надежду, несмотря на юные годы, в отчаянии бросались со скал в море, поскольку даже короткая, вековая жизнь без Обры им мыслилась мрачным узилищем.
А другие невесты, лишенные всякого выбора, ибо все молодцы пропадали в свите Обры, страдали от ревности, брали женихов без разбора или вовсе отказывались от замужества и отправлялись на далекую Сон-реку, где целомудренные девы находились под волей богов.
Не сыскалось Обре жениха в паросье, и тогда она отправилась на берег моря, в земли русов, а свита за нею потекла, будто весенний поток.
Не было у нее желания выбрать себе в мужья бессмертного исполина, и не потому, что сияющая блюла даждьбожий запрет; в то время межродовые браки были так же немыслимы, как немыслимы они, например, между огнем и водой. Она хотела лишь еще выше превознести себя перед жаждущими ее росами, прельстив какого-нибудь богатыря, и чтобы он, также потеряв разум, стал бы следовать за ней тенью.
