Мы калики перехожие!
Всякая воля, попавшая на тот свет, утрачивала земной дух, мгновенно слепла и могла прозреть лишь после возвращения в мир живых. Так что весь мир мертвых был незряч, а как известно, ослепленная воля всегда приводит к состоянию хаоса.
– Калики! – возрадовался весь потусторонний мир. – Скажите, калики, как там, на белом свете? Живы ли еще арвары? Так хочется на землю!
– Арваров на земле множество! – как обычно ответили калики. – И русов, и росов, и нас еще достаточно в странах полунощных. Да только все мы – смертные!
Воля была бессмертной, независимо от того, кому принадлежала в земной жизни – простому смертному или вечному великану.
А поскольку на том свете существовало лишь пространство, его обитатели не ведали времени и не знали того, какой срок они здесь пребывают. Воля вечного руса или роса, по своему желанию бросившегося со скалы в море еще в Былые времена, соседствовала с волей только вчера преданного огню смертного варяга или землепашца-крести. Если боги иных народов создали для своего творения рай и ад – два противоположных вида существования на том свете, и прежде чем определить, кого и куда отправить, словно лавочники бросали души на весы, разделяя их на святые и грешные, то внуки Даждьбога после смерти становились равными, несмотря на перипетии земного бытия.
Возвращение совершенного, божественного равенства в мире мертвых обеспечивало равенство в мире живых, где было лишь одно разделение – на смертных и бессмертных, а воля, пребывающая в безвременьи, жаждала вечности.
Поэтому в ответ каликам раздался жужжащий вздох разочарования:
– Жаль... Жаль... Мы хотим бессмертия!
– Арвары на земле считают, лишь в вашем мире осталась вечность!
– В нашем мире ее нет! Вечность там, где есть жизнь! – вразнобой загомонили пчелы. —
Где можно лететь по земным цветам, собирая нектар мудрости.
– У Князя и Закона русов, Сувора, родился сын-исполин, именем Космомысл. Но он смертный. Отец захотел высватать бессмертную поленицу, дочь Ладомила, Краснозору, дабы от нее пошел род вечных арваров.
И Даждьбог благословил!
– Так пусть сватает! Пусть женит! – с нетерпением загудел улей. – Мы подождем!
– Но Ладомил укрыл свою дочь от богов и смертных, – объяснили калики. – И никто не знает, где. Даже владыка солнца не ведает, ибо пребывает на земле.
– Нужно спросить Ладомила! Позовите Ладомила!
Из роя огненных пчел вдруг выделилась одна, малиновая, в розовом шаре.
– Мое земное имя – Ладомил, – с надеждой прозвенела она.
