Юлий еще раз всмотрелся в своего комита и неожиданно узрел причину воспаленного взора: пропыленный и обоженный солнцем тучный Антоний напоминал не придворного, а кондуктора, коему в посевную весеннюю пору приходилось целыми днями объезжать нивы, наблюдая за работой рабов.
На лице его читалась смертельная усталость.
— Каким бы ни был предъявленный счет, он, как и мертвец, не удивит Артаванскую Сокровищницу, — вдруг обреченно проговорил комит. — Тем паче, не заставит войти во дворец и принести кристалл, если он и в самом деле на одном из кораблей.
Она с удовольствием заплатит за свое озорство…
— Пусть заплатит. Это лучше, чем потерять все!
— Ты ничего не потеряешь, август, ибо я нашел то, чего так жаждет царевна и что заставит ее проявить чувства. Благодаря чему ты получишь в приданое не только сокровища и живой огонь, но и все Артаванское царство. И спасешь империю.
— Говори же скорей, Антоний!
— Я отыскал живого атланта, — как-то нехотя и натуженно сообщил комит.
— Полагаю, он вызовет трепет у Артаванской Сокровищницы.
— Живого?…
— И не только живого, август, но молодого, можно сказать, юного.
Император потускнел.
— Я ожидал большего, Антоний. Вряд ли можно удивить ее атлантами. Хоть мертвыми, хоть живыми и юными…
— Он бессмертный.
В первый миг это никак не тронуло сознания, ибо в голове было много сиюминутных и скоротечных мыслей: на причале, возле кораблей Авездры, выстроился караул префекта города, и сам он, не к месту и не к случаю обряженный в белую тогу, встал возле сходен.
И вдруг отяжелевший взор комита заставил Юлия сосредоточиться на его последних словах.
— Мне сорок семь лет, август, а я уже старик, — с несвойственной ему безысходностью вымолвил Антоний. — Тебе двадцать девять, но ты прожил большую половину жизни. Сегодня я зрел человека… Впрочем, человек ли он? Бессмертие — привилегия богов…
— Сколько же ему?
— В это трудно поверить… Но я сам видел свидетельство времени. Договор купли-продажи, подтвержденный нотариусом… двести лет назад.
Все, что связано с собственностью, у нас священно и потому вечно. Вот только жизнь коротка…
— Погоди! Но мумии атланта тоже двести…
— Нет, это не ожившая мумия. Атлант никогда не умирал.
— Хочешь сказать, он был кем-то куплен как невольник?
— Да, он раб. Только бессмертный раб. Звучит невероятно, но это так. Он пережил не одно поколение хозяев, успевших родиться, вырасти, возмужать и умереть.
