Асфиксия

Не понимал, какого хрена она позволяла этому недо-психологу лезть туда, где можно отхватить порцию дерьма. Я не был белым и пушистым и Лена, чёрт бы её подрал, это знала. Знала и жила со мной, не устраивала истерик, не била посуду, наверняка находила следы моих приключений, но всегда молчала. Такая честность имени Кирилла Горского, и я не просил верности взамен. Зато просил честности, и Лена прекрасно об этом знала.

– Мур-мур.

Она вышла, завёрнутая в полотенце, которое открывало почти всю задницу.

Шагнула ко мне, обняла и принялась тереться всем телом.

– Лен, я не в духе, – отодвинул от себя жену и, отвернувшись, налил себе ещё виски.

– Случилось что?

Дважды намекать ей было не нужно, она послушно отошла, уселась на стул, вытянула из пачки сигарету и прикурила. За это я её всегда ценил – всё понимает, никуда не лезет, чувствует, когда нужно стать незаметной.

– У кого?

– У тебя.

– Неа. А у тебя?

Я забрал сигарету, уселся напротив. Затянулся до боли в горле, выпустил дым, прищурился, глядя на Лену.

Смотрит в ответ спокойно, значит или слова Тони для неё ничего не значат, или же она там что-то себе в хорошенькой головке решила, и будет вести со мной двойную игру. Что ж, это даже интересно.

– Горский, ты чего вокруг да около ходишь? Говори уже.

– Да нечего говорить, Лен. Нормально всё у меня.

– Ну, окей. Трахаться не хочешь?

– Неа.

– Ладно.

Она поднялась, потянулась всем телом, понуждая полотенце задраться, обнажая всё снизу до пупка.

Я затушил сигарету. Перед глазами снова всплыло лицо Тони, такое испуганное, беззащитное. В штанах сразу стало тесно, будто похоть питалась этим страхом.

– Иди в койку и жди меня, ополоснусь быстро и приду трахну.

– Да, мой господин.

Лена насмешливо поклонилась мне, развернулась и вышла из кухни. Если так будет продолжаться, если от каждого воспоминания того, как Тоня дрожала передо мной от страха, я буду заводиться, как будто мне пятнадцать, у жены скоро ноги сдвигаться перестанут.

На следующий день я делаю то, чего делать совершенно не собирался – еду к грёбаному салону, где работает Тоня. Снова почти ночью, зная, что с работы она уйдёт последней. Паркуюсь неподалёку, закуриваю и жду. Даже пальцы дрожать начинают, что заставляет выругаться сквозь стиснутые крепко зубы. Весь день себе места не находил, метался по офису из угла в угол, ни черта не видя, не слыша. Думал утром, что отпустит, а по факту – ещё больше заело.