Асфиксия

Когда наконец вхожу в крохотный кабинет, успеваю довести себя ожиданием почти до предела."

"Антонина застывает на месте, но быстро берёт себя в руки. Надо отдать ей должное, справляться с эмоциями она научилась гораздо лучше, чем это делаю я.

– Снова вы? – уточняет она, и на лице её появляется насмешливое выражение. Стереть бы его прямо сейчас, но мне приходится сдерживаться.

– Снова я. Успела соскучиться?

Я сажусь в кресло, протягиваю ей руку. Никогда не увлекался этими пидорскими примочками типа маникюра и выбритых до гладкости яиц, но сейчас готов идти на жертвы, по крайней мере в том, что касается отполированных ногтей.

Она берёт мою руку, обхватывает прохладными тонкими пальцами, и меня снова прошивает электрическим разрядом.

– Надеялась вас больше не увидеть.

Начинает свою работу. Осторожно, будто боится, что мне что-то может не понравиться.

– Зря. Я вот наоборот, хотел тебя увидеть и приехал.

– Зачем?

– Потому что я тебя хочу.

Эти слова вырываются помимо воли, заставляют Тоню вздрогнуть – рядом с ногтем проступает капелька крови от ножниц, которыми она орудует.

А мне это даже нравится. Хочется, чтобы она обхватила палец ртом и слизала алую влагу.

– Я сделаю вид, что этого не слышала.

– Почему?

– Потому что вы мне не интересны.

– Совсем?

– Да.

Она продолжает свои манипуляции, а внутри меня начинает туго сжиматься невидимая пружина, и что будет, когда она дойдёт до предела и распрямится, я боюсь даже предположить.

– Ты лжёшь мне. Если бы я был тебе неинтересен, ты бы не трахала мозг моей жене.

– Я сказала, почему это делала.

– Меня не удовлетворил твой ответ.

Цепко слежу за её лицом, чтобы не упустить ни единой смены эмоций. Она действительно научилась справляться с ними и теперь умеет взять себя в руки. Только в памяти так и всплывают черты, искажённые страхом, и это снова и снова как катализатор заставляет меня желать увидеть Тоню под собой.

– Я ничем не могу вам помочь.

– А я думаю, что помощь нужна совсем не мне.

Убрав руку, я оставляю Тоню сидеть, а сам поднимаюсь, нависаю сверху, обхватываю подбородок пальцами.

Каждое прикосновение к ней – разряд по телу, почти что шоковая терапия. Глаза серые становятся темнее, когда зрачки расширяются. Ну же… кричи, если тебе снова страшно. А я вижу, что страшно.

Впиваюсь в её губы – жадно, тут же проталкивая язык ей в рот. Это не поцелуй даже, губы кусаю, жёстко, едва ли не до крови, и упиваюсь привкусом адреналина.

– Не надо, – шепчет хрипло, когда отпускаю.