Асфиксия

И главными из них становятся те, которые о Тоне. Где она сейчас? Удалось ли ей выехать? Когда она уже купит эту сраную симку и наберёт мой номер?

– Это всё ведь, да? – спрашивает Лена, отерев слёзы и повернувшись ко мне.

– О чём ты?

– Ты уезжаешь?

Усмехаюсь криво и закуриваю, чтобы отвлечься хоть на какое-то действие. Вопрос на миллион долларов, только вот в ответ хочется выругаться трёхэтажным матом.

– А ты как думаешь? Если конечно, ты меня сейчас папаше своему с потрохами не сдашь. Тогда если и уеду, то по частям.

Снова кривится и начинает реветь, а меня от слёз её уже тошнит. Но плакать старается тихо, будто понимает, что я уже опасно близок к тому, чтобы высадить её посреди дороги.

– Я могу чем-то помочь? – произносит тихо, когда поток слёз иссякает и когда мы въезжаем наконец в город.

– Ты помогла уже. Спасибо, кстати. Вот прям реально спасибо.

– Сарказм?

– Ни капли.

В голове всё же формируется окончательный план, хотя и довольно рискованный. Впрочем, у меня есть немного времени, чтобы его обдумать и решить, стоит ли овчинка выделки.

– Не за что… Я так испугалась за тебя.

– Ага.

– Нет, правда. Думала, с ума сойду. Чуть в аварию не попала, когда к тебе мчалась.

Бросает на меня быстрый взгляд, его скорее чувствую, чем вижу. Интересно, что хочет от меня услышать? Что я охренеть как только что перепугался за неё в ответ?

– Лен, ты спросила уезжаю ли я.

– Да.

– Я уезжаю. С Тоней. Потому что без неё не хочу ничего.

Она молчит. Когда глаза на неё перевожу, вижу, что в окно уткнулась. Окей, раз на раздумья время нужно, значит, самым верным будет её исключить из последующих событий ко всем чертям. От греха, что называется.

– Я помогу тебе, ты не думай. Просто… – Делает глубокий рваный вдох, будто ей кислород перекрыли. – Просто тяжело всё это.

– А иначе не будет. По-другому, Лен, не будет, пойми ты это уже.

– Я понимаю. Но легче не становится.

Нет, я вполне осознаю, что именно она чувствует. Хотя бы отчасти. Сам бы на её месте взвыл точно. Только между нами всё всегда ясным было, и в чём-в чём, а в этом я перед Леной чист.

У нас отношения ведь совершенно кристальные всё это время были, и сейчас у жены предъяв быть никаких не должно. Точнее, сейчас – особенно.

– Лен, мне насрать, правда.