Аш шел по следу безошибочно, он чувствовал ее, слышал пока следы не оборвались. Сеасмил снова вторил, что нужно вернуться, их слишком мало и если нападут еще раз, отряд не выстоит и падет, а Ашу было плевать он смотрел не моргая на блестящую маленькую штуковину, сверкающую в снегу. Воткнул меч в землю и поднял заколку, покрутил в пальцах. Она здесь, очень близко. Найдут и тронутся в путь.
Норд взял след и вывел их к Храму хрустальных рун.
Вот тогда Аш впервые почувствовал эту испепеляющую ярость и жажду крови.
Мысли Сеасмила впивались Ашу в мозги: ""Она шлюха Балместа. Шлюха. Я говорил тебе. Она завела нас сюда. Она нашла кристалл для него, а не для тебя. Она повела твой отряд на верную гибель, а ты как мальчишка доверился девке. Выпусти зверя. Убей ее. Казни. Она достойна смерти. Ангелы не теряют крылья отдаваясь эльфам…не теряют, Аш. Она въелась тебе в мозги. Змея…Шлюха…Змея…""
Эльф умер мгновенно. вждбди
А потом ее тихий, едва слышный голос взорвал ему мозг: ""Аш"" и в нем столько…столько всего неизведанного, дикого, непонятного и…сладостного.
Словно она рада ему. Рада своему палачу, который желает ей боли и смерти. Только она произносит его имя …по-особенному, так, что черствое сердце демона начинает пульсировать и внутри распускается огненный цветок…Змея? Лгунья? Лживая шлюха? Его Шели? Или Балместа? Нашла слабое место у демона… Черта с два. Он ее раздавит, затопчет, порвет на куски своими же руками и на глазах у всех. У Аша нет слабостей.
Рабыня умрет…
Умрет?…
"" Затем, что когда он умрет его не будет. Он…он исчезнет. Смерть — это навсегда. Это страшно. Ты не будешь по нему скучать?""
Аш не убил и Сеасмилу не позволил.
Ошибка за ошибкой…и все внутри наизнанку. Привал сделал, когда могли еще успеть к порталу, время тянул. Еще немного. Успеет убить. Потом. Не сейчас."
"Не думал, что кто-то посмеет тронуть, но ведь сам отрекся, вышвырнул. Тиберий имел право делать все что захочет. Нет, не имел.
Никто не имеет. Волос тронуть на ней. Посмотреть. Слово сказать. НЕ ИМЕЕТ НИКТО, КРОМЕ НЕГО. Чужая похоть разбудила в нем зверя, бешеное желание заклеймить, обладать, пронзать и сминать, раздирать и врываться в нее, дать волю желанию, которое снедало долгие дни, а особенно ночи, когда она спала рядом, свернувшись как зверек, и он взял. Обуреваемый ревностью, яростью, желанием стереть все другие прикосновения, содрать вместе с кожей чужие ласки.
