Аш. Пепел Ада

Ты побываешь в лапах зверя, на тебе не останется живого места, ты истечёшь кровью и умрешь.

Я зажмурилась, когда он приблизился ко мне и больно сжал мои волосы.

— Хочешь превратится в кусок мяса?

— До сих пор не превратилась…ты спасал меня.

Неуверенно ответила я, а он расхохотался.

— Так же, как и свою собаку, свой плащ или своего коня. Мою вещь.

— Ты лжешь, — ответила я и сама ошалела от своей наглости.

Пальцы на моих волосах сжались еще сильнее и на глаза навернулись слезы от боли.

— У тебя слишком дерзкий язык для рабыни.

Я могу сделать тебя немой, выдрать его и отдать Норду. Немая рабыня ценится намного выше, она не может предать и много болтать, как ты. Мои братья всем смертным рабыням отрезают языки я кажется начинаю их понимать.

— Ты не сделаешь этого, — но я не верила сама себе, когда сказала это, — там внутри тебя есть боль, я чувствую ее.

Он зарычал и глаза засверкали, заставляя меня сжиматься от ужаса.

— Я не знаю, что такое боль, смертная…но ты это узнаешь очень скоро.

Я поздно поняла, что он меняется, слишком поздно чтобы убежать или спрятаться.

— Смотри какой я…смертная…смотри и содрогайся от ужаса.

Кожа демона стала пепельной, покрываясь сеткой вен, словно под ней бурлила магма. Радужки глаз полностью затянулись черной пленкой, демон оскалился, и я увидела длинные острые клыки. Пасть зверя. Я дышала очень часто, глубоко, стараясь побороть панику, унять бешеное сердцебиение.

Когти демона коснулись моей щеки и слегка надавливая спустились ниже к подбородку.

— Одно движение, и я распорю тебя на части.

Твоя кожа обвиснет как жалкие лохмотья. Мой язык заставит тебя задохнуться еще прежде чем я войду в тебя и разорву изнутри.

Словно в доказательство своих слов он высунул язык, очень длинный, раздвоенный на конце как у змеи. Мне хотелось закричать, но меня парализовало под взглядом этих жутких глаз без зрачков.

Демон провел языком по моим губам, а коготь подцепил материю платья и с легкостью распорол на груди оставляя на моей коже кровавый след. Я вскрикнула и черные глаза заблестели, он пожирал мой страх и мою боль, ему нравилось впитывать этот дикий ужас.

Я скармливаю демону его любимые эмоции. Он жаждет агонии, повиновения и тогда растерзает меня без сожаления. Я словно дразню сырым куском мяса голодного хищника и его реакция будет вполне предсказуемой.

— Ты можешь быть другим, — простонала я, — прикасаться иначе. Сегодня…ты ласкал меня. Не так. По-другому, — это была жалкая попытка что-то изменить. Ничтожная.