Асирия. Путь домой

Я болтала без умолку, всему удивлялась и спрашивала элементарные вещи. Испугалась облика Дзижа, долго рассматривала фиолетовые глаза Киллиана, спрашивая про какие-то цветные линзы и где их можно заказать. Про дроу спросила — в каком солярии они так загорели, — хихикнула, представив, как эту белиберду будет выслушивать Рагнар. — Передашь эту информацию?

— Что такое солярий и цветные линзы? — удивленно спросил он.

— Объясню позже, если захочешь. Ну так как — передашь?

— Да, — широко улыбнулся мужчина, — если это тебе поможет.

— Поможет! — убежденно кивнула головой. Мне бы день постоять и ночь продержаться, прямо как из сказки о военной тайне. Пять дней и вырвусь на свободу!

Договорившись с Дрейком, направила коня вглубь усадьбы. Скорее бы в ванну и постельку. Все! На сегодня приключений больше, чем достаточно.

Рагнар поджидал нас в холле. Не успели переступить порог, засыпал вопросами.

— Эрл Рагнар, если коротко — впечатлений получила море, но сил разговаривать нет совсем. Я хочу спать, поэтому, как у вас говорят — благословенной Тьмы.

Встретимся позже, — и совершенно бессовестным образом прошла мимо нахмуренного мужчины к себе в комнату. Да, нагло, но, что остается делать. Расшаркиваться буду, когда мне это понадобится, сейчас пусть выслушает «независимого» наблюдателя Дрейка. Ну, а я потом могу феерично дополнить с охами, ахами и прочими приёмчиками.

Искупалась, смывая с себя негатив событий, и завалилась спать на целый день.

Дворец легата, г. Капита.

Марк Торкват вышел из зала Совета тринадцати в совершенной задумчивости, размышляя о случившемся во дворце.

Мужчина, прихрамывая на больную ногу, шел в свои покои по коридорам замка не смотря по сторонам, чтобы сменить церемониальный наряд на более простой и удобный. Его мысли крутились вокруг прошлого, тяжелым грузом лежащего на плечах и неоднозначного настоящего, которые неразрывно были связаны с туманным будущим. На протяжении веков он привык, не оглядываясь на мнение других принимать судьбоносные решения, как для себя лично, так и для окружающих его существ. Сейчас же призраки прошлого не давали покоя, давили, заставляли вспоминать и делали слабым, уязвимым. Внутри что-то противно ворочалось. Может быть, это совесть, о которой говорят люди? Слишком много было значимых фигур — судеб существ выставлены на шахматной доске его игры в жизнь. И как разыграть эту партию, нужно было думать неспеша, но при этом без промедления. Время — это роскошь, которую он не мог себе сейчас позволить.