Меня чуть не убили, чуть не отправили на тот свет, но вот прошел всего месяц, и вместо ада я очутилась в раю. Не так давно я лежала на земле, захлёбываясь собственной кровью, свернувшись клубком и пытаясь закрыть лицо от ударов. Теперь же – на мягких простынях, умирая от блаженства. Косметика текла по моему лицу, растворяясь в слезах и поте, волосы липли к груди и плечам, ошалевшее от наслаждения сердце молотило. Небо начало светлеть ближе к рассвету, а я все не могла оторваться от него – от мужчины, который вернул мне желание жить, не прося ничего взамен.
От его губ, ласковых и требовательных одновременно. От его груди, теплой, сильной, слегка бронзовой от загара. От его ладоней, которым, я надеялась, больше никогда не наскучит мое тело.
Пусть он любит меня вечно. Пусть каждый день заканчивается безмятежным сном на его груди. Пусть змея, свернувшаяся внутри меня клубком, опьянеет от любви и ласки и больше не захочет никому мстить. Пусть его нежность превратит ее яд в сахарный сироп. Пусть жесткая, непробиваемая чешуя, которой я начала обрастать, растрескается и исчезнет под его пальцами…
* * *Я проснулась от лучей солнца, пробивающихся сквозь жалюзи.
Мышцы приятно ныли, тело казалось невесомым, мыслей не осталось: вместо мозга в моей голове теперь было облако сахарной ваты. Гэбриэл спал, положив руку на мой живот. Его грудь медленно вздымалась и опускалась. Сейчас, в лучах утреннего солнца я наконец смогла рассмотреть татуировку на его груди: сердце с проросшим сквозь него чертополохом. И еще одну на его предплечье: бутон цветка, растущий из дула пистолета.
Гадая над их значением, я снова поймала себя на мысли, как мало о нем знаю. Так мало, что почти ничегошеньки.
Секс, сон и побег из дома явно пошли мне на пользу. А вот что-то из вчерашней еды желудку явно не понравилось. Я выскользнула из-под руки Гэбриэла и отправилась в ванную комнату. Рот наполнился слюной, как случается перед приступом рвоты, и если бы в желудке было хоть что-то, то меня бы точно стошнило. Легкое головокружение заставило меня вернуться в постель сразу же, как только я наспех умылась.
Гэбриэл обнял меня, когда я забралась под одеяло. Притянул меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.
– Как ты?
– Как будто хорошо трахнулась ночью, – прошептала я.
Он рассмеялся. Я рассмеялась тоже, наблюдая за ним, еще таким сонным, но уже неприлично сексуальным.
– Мне нравится, когда ты говоришь как беспризорница.
– Я и есть беспризорница, – сказала я. – Без дома, семьи и будущего.
