Как полосы света, просочившегося сквозь жалюзи, ложились на нашу кожу…
Пожалуй, я была грехом, трижды помноженным на грех: женщина, занимающаяся сексом вне брака, будучи беременной. Родись я на пару поколений раньше, и меня бы точно отправили в приют Магдалины – в воспитательно-исправительный монастырь для падших женщин. Монашки забрали бы у меня ребенка и продали его богатой бездетной семье, меня бы заставляли работать до кровавых мозолей, молиться и избивали бы за малейшие провинности. Родись я на пару столетий раньше – и меня сожгли бы на костре.
Родись я в эпоху Христа – и меня забили бы камнями. В какой момент истории не ткнись – каждый сказал бы мне, что я порок и я грязь.
Но здесь и сейчас, в руках этого мужчины, я чувствовала себя верховным божеством. Прекрасным, всесильным, священным. Он поклонялся мне, боготворил меня, признавал мою власть над ним. Я была способна унести его в небеса, как Исида. Я любила его так сильно, что была готова умереть ради него, как Иисус. И еще я была способна создать новую жизнь, как это делают только боги.
– Я люблю тебя, – сказал Харт, роняя поцелуи на мои плечи. – Ты не представляешь, как сильно.
Его руки обхватили мое тело, он был вокруг меня, надо мной, внутри меня. Я была объята им, как здание бывает объято пламенем, только это пламя не разрушало, а создавало меня заново, делало меня прочнее и сильнее.
– И я люблю тебя, – ответила я, выгибая спину и откидывая голову. – Есть ли что-то лучше, чем это?
– Да, – прошептал он мне на ухо.
Его жадные пальцы обхватили мой подбородок. – Все то же самое, но когда ты уже не будешь беременна.
– Почему?
– Потому что мне не придется так осторожничать с тобой, – ответил он хрипло.
Секс с Хартом не казался мне осторожным, скорее, наоборот, неистовым – поэтому я не сразу поняла, к чему он клонит.
– Хочешь сказать, что еще не… не начинал со мной по-настоящему?
Он только рассмеялся, опуская голову и касаясь горячим лбом моего плеча.
– Не знаю, почему, но это страшно возбуждает, – прошептала я ему.
– Что ты собираешься сделать со мной потом, а?
– Боже, лучше тебе не знать, – ответил он.
* * *"
"Я нашла врача в Корке и отправилась вместе с Анджи к нему на прием. Как я и предполагала: срок – примерно четыре недели. Все анализы были в норме, а что творится у меня в голове, слава богу, никто не спрашивал. Врач сообщил мне, что ребенок уже дорос до размера перчинки, и почему-то это показалось мне до ужаса милым.
