Старики любили нас, наше детство было, можно сказать счастливым, у нас с Гэбриэлом не было никаких забот, хоть и жили мы не в самом благополучном районе и материться научились раньше, чем говорить."
"Мы закончили начальную школу, потом среднюю, и, только когда мне исполнилось двадцать, а Гэбриэлу – восемнадцать, Кейн на смертном одре рассказал нам, что мы – дети Хью Стаффорда и Эмилии Стаффорд, в девичестве Рейнхарт. Что наши настоящие имена – Дин и Диаманта Стаффорд. Он показал нам газетные вырезки с репортажами о пожаре, фотографии нас и нашей матери, которые он забрал из дома, и еще нашу одежду, которая была на нас в день похищения.
Мы узнали, что человек, которого мы считали своим отцом, – на самом деле убийца нашей матери. Нас взрастил мужчина, который пустил пулю нашей матери в лоб, а потом сжег ее тело вместе с нашим домом. Мы ели из рук убийцы, смеялись вместе с убийцей, целовали его перед сном и молились за него.
Наша жизнь оказалась фарсом, никчемным спектаклем, каким-то дурным представлением, причем нас не спросили, хотим ли мы в этом представлении участвовать.
Мир словно перевернулся с ног на голову, сделал сальто в воздухе и грохнулся наземь, расколовшись.
Мы больше не знали, кто мы. Не знали, как нам жить. Бежать к своему настоящему отцу и рассказать, кто мы? Как будто нас там кто-то ждал, – Хью Стаффорд уже давно успел обзавестись новой семьей. Или, может, разыскать МакАлистеров и отомстить им за все? Легче сказать, чем сделать.
Помню, как мы отыскали могилу матери и провели там день, сидя рядом с надгробием, передавая друг другу бутылку виски, не в силах оторвать глаза от высеченного на мраморе портрета.
Оказалось, что и я, и Гэбриэл помнили лицо нашей матери.
Гэбриэл в то время пустился во все тяжкие: пил, лихачил, попал в несколько аварий, ввязывался в драки на улицах, просто чтобы не сойти с ума, забыться.
Я, помню, состригла волосы, которые всегда так нравились моему приемному отцу, принялась от злости тратить состояние, что он завещал нам: грязные деньги ужасного человека, заработанные черными делами.
Сорила ими направо и налево, могла купить машину и разбить ее в тот же день.
Дальше хуже: мы с братом начинали утро со стакана виски и заканчивали легкими наркотиками, лишь бы не оставаться один на один со своими мыслями.
Пока однажды все не дошло до последней критической точки: мы с Гэбриэлом, будучи под наркотиками, чуть не сгорели в машине, когда я потеряла управление и наш седан врезался в столб.
