Запоминайте, как говорят у нас у русских — путь к сердцу мужчины лежит через его желудок.
— Вы от нас мало чем отличаетесь. Идём к столу, будем пробиваться к твоему сердцу… Корней.
Я не вольно вздохнул. Похоже Шми всё-таки поверила и приняла то что в её сына вселился дух совсем другого человека. И теперь не испортить бы эту тонкую ниточку доверия и развить её. Бросать эту несчастную женщину, которую бросил сын-подлец, я не хотел. Десять лет про неё не вспоминал, мудак, а как в беду попала, так сразу примчался.
Под недовольное ворчание Энакина где-то на краю чувств, ему явно не понравились мои мысли, я направился в столовую, откуда действительно доносились просто дурманящие обоняние запахи приготовленного завтрака. Тэк-с, и что у нас тут?
После завтрака, попивая травяного настоя, очень неплохой тонизирующий напиток, я посмотрел на Шми, та уже тоже позавтракала, и сказал ей:
— Думаю, что Корней в данной реальности не тот образ, который можно использовать.
Меня теперь зовут Энакин, и вам привычно будет, и подозрений не будем вызывать. Как вы знаете я никогда не знал своей матери и меня воспитывал прадед. Для меня общение с вами тоже будет необычный… опыт. Тут причина в эмоциях Энакина, пропуская их через себя я как ни странно тоже стал смотреть на вас если не как на свою мать, психологически трудно преодолеть этот барьер, но как на близкого человека точно.
Так что только время сотрёт этот барьер, и мы будет считать друг друга близкими родственниками. Как вы на это смотрите?
— Мне до сих пор трудно всё это воспринимать, но чем дальше я с тобой общаюсь… Энакин, тем больше верю в переселение душ. Так не притворяются. Мимика, разговоры, речь, поведение, оно другое.
— А вот это плохо. Сейчас вы видите меня, того, настоящего, а я пока не должен выделяться. Пока длится эта буря, думаю вам стоит поработать надо мной, поучить.
Я быстро схватываю, да и пока не использую память Энакина. Сейчас я постараюсь вести себя как он, и если будете замечать несоответствие, подсказывайте, чтобы никто ничего не заподозрил. Мы хоть и рабы, мало кому интересны и нужны, но всё же стоит перестраховаться. Тем более я планирую освободить нас из рабства.
— Я помогу. Только по освобождению… — та замялась. — Боязно как-то.
— О как? — задумался я.
