Мама, Елизавета Эриковна и Геннадий Петрович сбились с ног, ухаживая за ней и другими пострадавшими.
Киара проводила большую часть дня во дворце, в сокровищнице. Я не мешала ей, понимая, что змейке нужно время, чтобы справиться со своей потерей, а ещё золото напитывало её магией – маленькая анаконда становилась сильнее и крупнее.
Алексей, несмотря на усталость и раны, вместе с другими мужчинами занимался восстановлением разрушенных во время сражения укреплений. Силонский клинок душ он оставил в своей комнате, завернув в ткань – после битвы у него возникло странное, необъяснимое отвращение к этому оружию.
– Он словно… насытился, – сказал он мне, когда я спросила о мече. – Я чувствовал, как он вытягивал жизненную силу из тех мертвецов. И не только из них… из меня тоже.
Я понимающе кивнула:
– Может, его стоит вернуть в сокровищницу?
– Пожалуй, – согласился Лёшка. – Пусть остаётся там, пока не понадобится снова. Если понадобится.
Степан Анатольевич организовал патрули по периметру города.
Несмотря на победу, никто не хотел рисковать – слишком высокой ценой она (победа) нам досталась.
Мо'Кир и его гориллы, за исключением тех, кого он позвал – они ушли восвояси, оставались рядом, помогая в восстановлении разрушенного. Их невероятная сила оказалась неоценимой при перемещении тяжёлых, каменных глыб и балок.
Изо дня в день я всё чаще задумывалась о том, что же делать дальше? Каари больше нет, и отныне Нгосини полностью принадлежал нам. Сокровищница, оружейная… всё это теперь требовало управления и защиты.
– Необходимо исследовать дворец полностью, – сказала я Киаре, когда та вернулась из своих блужданий по древним залам. – Там могут быть книги или свитки с информацией, способной помочь нам выжить здесь.
«Да, – согласилась змейка. – Мать оставила много тайников. Я чувствую их повсюду в этих стенах».
***
На рассвете четвёртого дня я проснулась от странного беспокойства. Киара, спавшая рядом со мной, тоже зашевелилась.
«Что-то происходит», – прошелестела она.
В то же мгновение в моём сознании возник голос Мо'Кира:
«Маленькая Видика, проснись. К городу приближаются чужаки. Не воины».
Я резко села на кровати, остатки сна слетели, как и не было:
«Сколько их?!»
«Около трёх десятков. Женщины, дети, старики и мужчины. Все гнарки».
Я, нахмурившись, покинула кровать и принялась быстро одеваться.
«Говоришь, не воины? То есть не вооружены?»
«Есть оружие: луки и копья.
