Парень молчал, понуро опустив голову. Так ни слова и не сказал. Тряпка.
Зрители, поняв, что дальше разборок не будет, поспешили прочь, делая вид, что ничего не видели. Только баба Нюра одобрительно хмыкнула, а Елизавета Эриковна, проходя мимо, негромко сказала: ""Молодец, девочка"".
– Спасибо, – услышала я тихое. – Круто ты её. И с ножом тоже.
Я повернулась к девушке и дружелюбно улыбнулась.
Катя выглядела уставшей и какой-то потерянной… И тут я сравнила её и себя: у меня рядом мама и дедушка, а она ведь совершенно одна.
Никому не нужна. Жалость кольнула сердце. Но я тут же отогнала это чувство – жалеть никого и никогда нельзя, это ведь унизительно по отношению к любому человеку. А вот проявить участие и сочувствие куда как лучше.
– А не хочешь пойти со мной в лес? – вырвалось вдруг.
– В лес? – загорелись её глаза. – А разве можно? Только я, как ты, ножом не умею.
– Мы не вдвоём пойдём. Ребята с нами будут. Поищем нужные растения для будущих луков и стрел.
– Ого! Да-да, я с вами!
– Тогда сходи и переоденься. В куртку, штаны и сапоги повыше щиколоток. Возьми воду, если дома что-то есть. Если нет, подойди к бабе Нюре, она выдаст.
– Я мигом! – и умчалась в дом.
Наша группа из семи человек всё дальше углублялась в джунгли. Впереди шёл дядя Стёпа с ружьём наготове, за ним мама с блокнотом, я и Катя, Алексей и ещё двое мужчин с топорами и верёвками замыкали строй.
– Смотрите! – матушка указала на высокое дерево с гладкой тёмной корой.
– Эти волокна… Похоже на бамбук, только гораздо прочнее.
Я подошла ближе. Древесина действительно имела волокнистую структуру, но не прямую, а спиральную. Срезав тонкую ветку, попробовала согнуть – отпружинила, но не сломалась.
– Отлично! – кивнула я. – Для лука самое то!
Чуть в стороне росли тонкие прямые деревца со светлой корой.
– А вот из этих выйдут отличные стрелы, – добавила я, проверяя этот вид древесины на излом. – Лёгкие, прочные… – но договорить не успела.
– Тихо! – вдруг скомандовал дядя Стёпа. Мы замерли. Я и Катя удивлённо оглянулись."
"Хотя природа вокруг казалась мирной, едва уловимый хруст слева заставил всех насторожиться. Не успела я испугаться, как ближайшие кусты с громким треском раздвинулись. И из них прямо на дядю Стёпу с рыком вылетел огромный кабан – раза в два крупнее земного секача. Его тело, покрытое жёсткой чёрной щетиной, казалось несокрушимым.
