По телу прошла вибрация, словно я оказалась внутри гигантского барабана. В воздухе повис аромат угрозы, ощущаемый физически, а в ушах нарастал монотонный гул, перекрывающий все остальные звуки. Пол под ногами дрожал, как живой. Я распахнула глаза, ошалело всмотревшись в потолок, пальцы рефлекторно вцепились в простыню – кровать натуральным образом ходила ходуном, а с полки посыпались книги. Любимая кружка с совой со звоном разбилась о пол. На стене судорожно раскачивалась рамка с нашей последней семейной фотографией: на ней мы втроём улыбались на фоне цветущей сакуры, вместе с ней штормило и люстру.
""Землетрясение!"" – мелькнула паническая мысль, пока я пыталась удержаться на трясущейся постели.
Из подъезда донёсся чей-то истеричный крик, а следом заорал ещё кто-то. Залаяли собаки.
– Дочка! – дверь хлопнулась о стену, на пороге, держась за косяки, замерла мама, позади, вцепившись в её одежду, стоял деда. Матушка была в своём дорожном костюме, видать, она недавно вернулась домой и не успела переодеться.
Эта мысль промелькнула раскалённой молнией, а я уже обдумывала дальнейшие шаги.
Тряска вдруг чуть стихла.
– Мама, бегом в тот угол! Деда, ты в другой! – скомандовала я, слезая с кровати.
Не успели мы занять места, как здание снова затряслось. Всё сильнее и сильнее, а скрежет перерос в низкий гул, от которого заложило уши. Где-то хлопнуло окно, зазвенело разбитое стекло.
– Ма, деда, – позвала я. – Д-держитесь!
И снова отвратительное, бередящее нутро, какое-то сверхъестественное урчание.
Мы втроём мысленно молились о спасении. Шум всё нарастал, все мысли вымелись прочь из головы – дыхание спёрло в груди, и…
Пол словно исчез из-под ног: я почувствовала, как тело взмыло вверх – нас всех будто подбросило к потолку!
Секунда невесомости – и резкий удар! Падение было таким сильным, что из лёгких выбило весь воздух. Перед глазами всё поплыло, во рту появился металлический привкус. Крики людей, наполненные паническим ужасом, слились с грохотом и противным скрежетом.
Бабах!
Отчётливо поняла: рухнул не только наш пол, рухнул весь дом.
Здание тряхнуло ещё раз. И всё стихло.
Мы продолжали лежать, боясь лишний раз шевельнуться.
– Кажется, живы, – простонала мама.
– Да, вроде бы, – вторил ей дедушка.
– Пока не вставайте, я первая, – сказала родным и, не спеша, держась за стену, поднялась. Коленки подгибались, но я упрямо шагала вперёд – к окну.
Подойдя к проёму с неведомо как уцелевшими стёклами, посмотрела наружу. Всё внутри меня похолодело.
