– Является и что с того?
– Я расследую убийство. Может оказаться, что Гурьев к этому причастен.
– Убийство?
– Да. Пусть ваша Раиса Максимовна принесет мне личные дела Гурьева и Юлии Коро.
– Королевой! – поправил визитера Нагарян. – Такова настоящая фамилия Юлии. Коро – это всего лишь сценический псевдоним.
– Замечательно. Мне нужны дела и фотографии этих людей.
– Вам придется немного подождать, – сказал Тигран Рубенович и вышел из кабинета.
Зверев удовлетворенно хмыкнул и пробурчал себе под нос:
– Похоже, я на верном пути.
Итак, с сегодняшнего дня я беру в разработку этого красавчика Гурьева и его маленькую подружку!
– Подр-р-ружку… ватр-р-рушку! Дай Кир-р-рюше ватр-р-рушку! – вторил словам оперативника из своей клетки зеленый попугай.
Глава 4
Запах акации щекотал ноздри. Гул моторов доносился откуда-то издалека. Неподалеку от трансформаторной будки какая-то женщина развешивала на веревках постиранное белье."
"Человек, которого искал Зверев, устроился под липой в теньке. Он, скрючившись, сидел на раздвижном стульчике над врытым в землю деревянным столиком, сделанным из обломка старого агитплаката.
Андрей Николаевич Сычев хмурил брови и деловито выпячивал нижнюю губу. Сегодня старик воплощал собой саму уверенность и походил на сфинкса, охраняющего вход в гробницу фараона.
Его противник, лысый, как яйцо, мужичок преклонных лет, сидел напротив отставного врача-невролога. Он оперся на руку и нервно тер подбородок.
На столике покоилась шахматная доска, на которой осталось не больше полудюжины фигур.
За спинами игроков нависали болельщики: сухопарый мужчина в шляпе, очкастый мальчишка в клетчатой рубашке и двое старичков похмельного вида, шмыгающих носами и нервно качающих головами.
– Все, Петюня! – заявил один из них. – Суши весла! Сейчас тебя наш Николаич по стенке размажет.
– Ну не скажи! – возразил второй старикан, морщинистый, с оттопыренными ушами.
В руках он держал бутылку «Жигулевского», авоську с батоном и коляской ливерной колбасы.
– Семеныч, а ну давай, не подводи наших! У тебя же ферзь еще скачет, а ты уже приуныл.
– Ферзь-то скачет, а от двух его коней и ладьи уже не укрыться, – буркнул лысый соперник Сычева, которого назвали Семенычем. – Давай я слоном попробую… хотя нет! Черт! Вот это я влип.
Зверев наблюдал за шахматной баталией и лишь улыбался. Он не считал себя мастером, но кое-что соображал в этой игре. Несмотря на отсутствие ферзя у белых, жизнь черного короля висела на волоске.
