Астерий: Не стой у мага на пути! (3)

А захочется чего-то большего, – она отстранилась, тряхнув волосами, словно стараясь выбросить подобные мысли из головы.

– Позволь уточнить: тебе захочется большего? – Флайма уже раздразнила меня и, конечно, сама это почувствовала.

– Конечно, тебе. Думаешь, я в этом не понимаю? У меня был парень – я же говорила. А ты уже завелся, – она хохотнула, краснея и отвернувшись к окну. – Вот скажи, сейчас думаешь о своей Ольвии?

– Сейчас нет, – в самом деле, маленькими шалостями и разговорами Флайма меня отвлекла.

– Вот и хорошо.

На этом на сегодня распрощаемся, – она бросила тряпку в пустое ведро. – Кстати, я не должна здесь убирать. Сделала это тоже по-дружески. Знаю, наша уборщица не всегда делает это хорошо. Ты мне нравишься, Райс. С тобой очень легко и весело.

– Может останешься? Вечером можем прогуляться или поужинать под хорошее вино? – предложил я.

– Нет. Обещала появиться дома. Если хочешь, завтра могу заглянуть вечером, – она подняла ведро, не дожидаясь ответа, направилась к двери.

– Хочу, Флай! – громко произнес я.

Мой возглас вызвал ее смех, да так, что рыжая насмешница с грохотом задела ведром стену.

– Тогда увидимся, – она хитровато улыбнулась мне и исчезла. А потом вдруг дверь открылась, снова появилось личико моей подруги, и Флай спросила: – Райс, а твоя Ольвия, это, случайно не ее распрекрасное сиятельство графиня Ольвия Арэнт?

Я застыл от неожиданности. Сказать, что она угадала, я не мог: откуда мне было знать, насколько болтлива Флайма и как далеко могут разлететься ее догадки.

– Ладно, не отвечай. Я сделаю вид, что об этом не спрашивала и сама ни о чем не догадалась, – глаза Флаймы стали серьезными. – Но имей в виду: графиня Арэнт – оборотень, и молись богам, что она с тобой рассталась именно так и именно сейчас. Ведь до двоелуния осталось всего три дня.

До дилижанса на Торгат оставалось более часа. Яркус отошел к вонючему строению по нужде, а Иона присела на бочку в тени смоковницы и достала Эрок. Раньше, когда она гладила его лезвие, в душе эльфийки всегда распускался цветок покоя.

Она чувствовала себя словно в детстве рядом с отцом: легко, безмятежно, уверенно. Но сейчас даже Эрок не давал ей так желаемый покой. Меч словно потерял святую силу. Сама мысль, что ее Эрок больше не свят, казалась кощунственной. Увы, эта невозможная мысль пришла к эльфийке.

Вообще, после грозовой ночи в «Око Ворона» сознание Ионэль так и полнили кощунственные мысли. Например, что Наирлесс – Судья Небесная, перестала быть к ней справедливой.