Горюю я! Горюю! Так и мужики лезть не будут, и бабы причину для ненависти не найдут.
— Бабушка Лемида, это Адам, — крикнул староста, приоткрыв входную дверь, и повернулся ко мне. — Совсем плохо слышит. И ходит медленно, а ведь не хотела к детям переезжать. Ругалась, что не бросит дом, да и мешать не хотела.
Я улыбнулась. Старики везде одинаковы. Если привыкли одни жить, то и смерть хотят встретить в своём доме. Наверное, я буду такая же.
— А-а-а, это ты, — выходя в прихожую, протянула старушка в сером платке и цветастой юбке.
— Чего тебе, Адам?
— Вот, привёл Астру, нашу травницу. Хочет птицу твою купить, Адам отошел в сторону, пропуская меня вперёд.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я. Кит остался на улице.
— Здравствуй, Астра, — улыбнулась старушка. — Не помнишь меня, да? А я тебя помню, маленькая такая, хорошенькая. С бабушкой ходила постоянно.
— Не помню, — вздохнула я, действительно не припоминая женщину. В детстве Астра не обращала внимания на взрослых, они ей были не интересны.
Другое дело — травы и лекарства. Если бы бабушка не умерла так рано, если бы не тётка… Астра стала бы прекрасной травницей и избежала трагичного брака.
С другой стороны, она была слишком мягкой, шанс нарваться на изверга был слишком велик.
— И что, курочек разводить будешь? — вырвала меня из раздумий бабушка Лемида. — Хочешь, козу тебе ещё продам? Хорошая коза, добрая. Ой, а это кто?
— Это мой сын. Кит, — представила я мальчишку, приобнимая его за плечи.
— А отец-то где?
— Отец погиб, — коротко отрезала я, не желая вдаваться в подробности.
— Значит, одни вы теперь. Горе-то какое, — вздохнула старушка. Но переубеждать я не стала. Да, горе, горюем. Хотя Кит оттаивает потихоньку.
— Так что с птицей, бабушка Лемида? — напомнил про цель визита Адам.
— Да забирайте. Всех забирайте! Семь несушек молоденьких, да ва петушка. Хорошие петушки, кур в строгости держат! Ой, а что я придумала! — старушка всплеснула руками. — Кит, а ну поди за мной! Друга тебе подарю! Хорошего друга, верного!
Я тяжело вздохнула.
Кого там сердобольная женщина дарить собралась, и почему без моего согласия? Но промолчала, проследив, как бабушка уводит Кита в сарай.
А вышел мой ребёнок уже с щенком на руках. Маленьким, лохматым. За ним следом бежала мать щенка, поскуливая.
— Мама, можно мы его возьмём? — с мольбой в голосе заканючил мальчишка. Вцепился в щенка так, словно разлучи я их, это будет самое жестокой, что видел ребёнок. А щенок самый обычный.
