— Дрянь! — орёт муж, отшвыривая меня к стене и замахиваясь кнутом. — Я тебя научу, как с мужем разговаривать!
Спину обожигает болью. Рассудок на миг затуманивается, и я пугаюсь, что могу потерять сознание.
Широко распахнув глаза от ужаса, я смотрю на надвигающегося Василия. В его глазах полыхала ярость.
Я не переживу эту ночь. Господи, помоги мне…"
"Кнут опускается на плечо, вспарывая рубашку. Тут же выступают капли крови. Вскрикиваю и тут же прикусываю губу, чтобы не кричать в голос.
Нельзя… Кит услышит крики и может совершить глупость.
Попытаться меня защитить.
— Дрянь! И ты, и твой выродок! — кричит Василий, вновь замахиваясь. — Я вас научу уважению!
Рука с кнутом дёргается вверх, а я зажмуриваюсь, ожидая получить ещё один удар.
— Не трожь маму! — раздаётся за спиной Василия звонкий голос.
Моё сердце на миг перестаёт биться. Мой мышонок…
Храбрый, но глупый мышонок…
— Кит, беги! — кричу, что есть мочи.
Но тут слышится глухой удар.
Василий падает на пол, ударяясь об острый угол стола.
— Мама, побежали! — кричит сын, отбрасывая толстую палку в сторону. — Бежим, пока он не проснулся!
— Не проснётся, — шепчу еле слышно, глядя вниз. — Он больше никогда не проснётся.
На моих коленях лежат две половинки браслета. Я больше не жена монстра. Я — вдова.
И в нашей деревушке это ещё хуже…
Глава 2
Я встаю, стряхивая с колен сломанный браслет. Обхожу Василия и присаживаюсь на корточки возле сына.
— Кит, послушай меня, — шепчу ему, но мальчишка не сводит испуганного взгляда с тела отца.
Встряхиваю за плечи так, что у Кита клацает челюсть. Ребёнок переводит заторможенный взгляд на меня.
— Кит, слушай меня внимательно. Мы сейчас собираем самые необходимые вещи и уходим, слышишь?
— Я его убил? — шепчет Кит, глядя на меня огромными от ужаса глазами. — Меня теперь повесят?
Повесят… Именно это и сделают, если узнают, как именно умер мой муж.
— С тобой всё будет хорошо, слышишь? — ещё раз тряхнула, фокусируя его взгляд на себе. — Мы сейчас же уходим, хорошо?
— Хорошо, — Кит опускает взгляд и замыкается, переживая своё горе внутри себя.
А у него горе… Это я к Василию не питала никаких чувств, кроме отвращения, а для мальчишки он был отцом. Да, плохим, но отцом.
Но проводить сейчас сеанс психотерапии просто нет времени. Отправив мальчишку собирать свои вещи, я, поборов страх, дотронулась до тела. Да, отвратительно, но мне нужно обыскать его.
На поясе обнаруживаю кошель. Внутри звенит. Потом посмотрю, сколько там.
