Атаман. Гексалогия

Погода благоприятствовала; укладываясь спать, Изя мечтательно произнёс:

– Хорошо бы завтра до Собинки добраться, а там – Юрьевец, да Владимир.

Четвёртый день был похож на предыдущие, только тракт стал уже, телег и людей, по мере удаления от Москвы, – значительно меньше.

Тут всё и произошло. Мы проезжали маленький хуторок в три избы, когда из-за поворота выскочили всадники. Со второй телеги закричали:

– Татары, арбан! Тикайте!

Я столкнул с телеги замешкавшегося Изю, бросил ему сумы с грузом. Тот их подхватил и бросился в ближайшую избу, причём так быстро, что я, зная вес сумок, просто подивился.

Я сунул за пояс боевой топор, «козьей ножкой» стал натягивать тетиву. Рядом со мной со стуком вонзились в телегу две стрелы. Я упал на пыльную землю, наложил болт на готовый арбалет, прицелился и выстрелил. Конного как ураганом сорвало с лошади. По другую сторону дороги щёлкал луком Кузьма, лук был у него одного. Ещё два татарина упали с лошадей. Но и татары успели налететь, зарубить Кузьму и Соломона.

Меня от татар удачно прикрывали телеги.

Я успел ещё раз взвести тетиву и наложить болт. Вовремя! Из-за второй телеги появился верховой татарин. На нём был короткий кафтан с нашитыми металлическими бляхами, правой рукой он размахивал саблей, в левой держал небольшой круглый щит. Я вскинул арбалет и выстрелил. Татарин, заметив моё движение, попытался поднять щит и прикрыться. Куда там! Болт пробил деревянный щит вместе с татарином, тело завалилось назад, сабля выпала из руки.

С той стороны дороги прямо с лошади соскочил на телегу татарин и кинулся на меня, дико визжа.

Отбросив арбалет, я рывком выдернул из-за пояса топор и успел подставить его под удар сабли. Бам! Удар, хруст, и лезвие сабли переломилось у рукояти. Ну да, это вам, басурмане – топор, а не сабелька.

Перехватив топор поудобнее, я хэкнул от напряжения и всадил татарину в грудь. Лезвие вошло по самое топорище, и враг стал заваливаться назад. Чёрт, лезвие вошло настолько глубоко, что татарин падал вместе с топором.

Лишь когда он свалился, я смог вытащить топор из тела, да и то, упершись ногой.

За подводой что-то визгливо кричали на татарском, из-за телеги и лошади выбежали трое пеших татар. На лошади здесь было просто не повернуться.

Против троих с неповоротливым топором и без щита и кольчуги было не устоять. Даже не имея здешнего боевого опыта, это было понятно.

Чтобы не получить саблю в спину, я бросился к избе. Дверь была заперта, я прижался спиной к стене.