Атаман. Гексалогия

 – Какая любовь… Жалко их… Я и не знала. Расскажи еще.

– Поздно уже, Лен, устал я, спать хочу.

– Завтра расскажешь?

Я поцеловал ее и почти сразу уснул.

А дня через три на базаре я услышал от лавочников о чудесном явлении ангела, об освобождении пленных. В пересказах мои приключения обросли невероятными подробностями – вокруг головы ангела сиял нимб, в воздухе чувствовалось благоухание, а раны ратников и полоняников необъяснимым образом зажили.

Я охал и ахал, слушая россказни, посмеиваясь в душе. Но на следующий день весь город уже гудел, в каждом доме только и обсуждалось невиданное доселе чудо.

На место явления чуда уже собиралась отправиться группа паломников. О сожженном воеводе никто не вспоминал добрым словом – все говорили о каре небесной.

Дома Ленка мечтательно проговорила: – Вот бы хоть одним глазком посмотреть на ангела!

Я чуть не поперхнулся за столом. Ничего себе, заварил я кашу!

В церкви усилился приток желающих помолиться и сделать пожертвования – ничто так не укрепляет веру, как свидетели чуда.

Мне кажется, в дальнейшем не стоит вторгаться в эту деликатную сферу – как бы себе хуже не сделать. Освободил пленных – может быть, и Божьим промыслом, – и хватит. Не то Отец Небесный покарать может все-таки – все мои способности и странности исчезнут, чего бы мне вовсе не хотелось.

А вообще интересно жить в другое время – жизнь насыщеннее, ярче и опасней. Никаких мирных забав вроде дайвинга или виндсерфинга не надо, адреналина в крови и так хватает.

Размеренная жизнь продолжалась недолго.

В один из дней к моему двору подскакал на взмыленной лошади Иван Крякутный. Я находился во дворе.

– Ой, Юра, беда! – даже не поздоровавшись, выпалил купец. На всегда выдержанного Ивана это было не похоже. Наверное, и впрямь беда.

– Жену, Лукерью, возком сбило – только что люди домой принесли. Что делать?

Я запрыгнул на лошадь ему за спину, и мы с места сорвались в галоп. Лошадь Иван не щадил. Я боялся, что мы или сами кого-нибудь зашибем, или на повороте лошадь поскользнется, и нас самих впечатает в близкие стены домов.

Слава Богу, обошлось.

У ворот Иван бросил поводья слуге, и мы побежали в дом. Я снова поразился – никогда не видел купца бегающим.

Лукерья лежала в трапезной, на лавке. Лицо бледное, с бисеринками пота на лбу. Левая нога неестественно вывернута в голеностопе. Вокруг бестолково суетились слуги.

– Всем выйти! – скомандовал я.

Слуги опрометью бросились из комнаты. Купец стоял столбом.

– Иван, тебя это тоже касается.