– Сколько времени потребуется для запуска Программатора? – спросил «лобстер».
– Две недели, – ответил «осьминог» ГТО.
– Надо бросить все силы… – ГКГ не договорил.
– Слушайте все! – заговорил Голос, и в центре кокона общения просияла искристая спиралька, напоминающая морского конька, – это подключился «президент» ГУУ. – Даю три дня на наладку Программатора. СОБ не трогать корабли людей на поверхности океана, но захватывать все подводные аппараты, если они приблизятся к Главному Улью. О готовности к пуску всего комплекса доложить!
По кокону общения прошла ударная волна, ломая видеофантомы участников совещания.
И «морской конёк» исчез.
Глава 17
В плену
Вербов пришёл в себя первым. Могучий организм, специальные тренировки, огромный опыт работы в экстремальных условиях сделали своё дело, и пусть суперменом он не стал (да и не считал себя таковым), выжить мог там, где другой человек оказался бы не на высоте.
Сначала показалось, что он проснулся дома ночью, в сплошном мраке, от духоты и неудобной позы.
Болел левый бок, ныла левая рука, и над глазом болезненно пульсировала бровь. Денис осторожно дотронулся до надбровья пальцами: липко, – понял, что это кровь. Подумал мрачно: с кровати упал, что ли? И вспомнил, где находится.
Заработали инстинкты.
Обострились зрение и слух.
Организм перешёл в боевое состояние.
Мысли очистились от посторонних «шлаков», сфера восприятия расширилась.
Он находился в кабине батиплава – лежал между креслами экипажа, на боку, с вывернутой и оттого затёкшей рукой.
Другая рука, вытянутая вперёд, касалась чего-то мягкого. На ногах лежала не менее мягкая тяжесть. И это были чьи-то тела – впереди и сзади.
Вербов собрался, высвободил ноги, сел, пошарил вокруг руками, нащупал плечо и голову.
– Инга?!
Девушка зашевелилась.
– Ох… болит… Рук не чую…
Он вздохнул с облегчением.
– Ничего не сломала?
– Сейчас проверю… Нет, руки-ноги целы… Голова гудит.
Он помог Богушанской встать, наклонился над человеком впереди. Это был Шторкин.
Лейтенант замычал от его толчка.
– О-о-о… ёлки-моталки… Я ослеп!
– Тогда мы все ослепли, в кабине темно, подымайся.
Вербов помог и лейтенанту, нащупал спинку капитанского кресла, в слабом свете индикатора увидел, что Лобанов лежит верхней частью туловища на панели управления.
– Макс!
Капитан батиплава приподнялся, освобождая ещё три горящих индикатора, стало видно его жёлто-красное лицо.
Послышалось сопение, с губ Лобанова слетело тихое ругательство.
