То же самое сделал и капитан «Крыма», проявив отличную реакцию."
"«Кальмар» ответил мощным гидроударом, от которого «заквакали» стены подлодки. Закричали операторы! Но лодка продолжала двигаться, и генератор шумового радиоимпульса не отключился. Вспыхнул прожектор, ослепляя гиганта. К нему присоединился луч лазера. И «кальмар» не выдержал тройного удара. Изогнувшись немыслимым пируэтом, отвернул в сторону, исчез в темноте.
– Барк, уходите! – крикнул Ступин ещё раз. – Он вернётся!
На этот раз американский капитан послушался.
Субмарина начала подниматься.
– Мы тоже уходим? – хрипло выговорил Баринов, бледный до синевы, отнимая руки от ушей и озабоченно разглядывая кровь на ладонях.
– Остаёмся, – сказал Ступин, также вытирая кровь под носом. – Надо прекращать эти игры с американцами.
– Ты о чём, Семёнович?
Ступин не ответил, обдумывая возникшую в голове идею.
Глава 30
Коралловые муки
Время шло, больше ничего не происходило, «осьминоги» не появлялись, и Вербов решился на вылазку к гигантскому кокону, создающему впечатление живого организма.
– Останьтесь здесь, – приказал он, автоматически проверив наличие световых гранат под стволом «Шептуна». – Если на меня охрана не отреагирует, присоединитесь.
– Хорошо, – односложно ответила Инга.
Шпачков промолчал. Он не жаловался на усталость или неудобства положения, терпел, но чувствовалось, что силы океанолога подходят к концу.
– Ничего, Виктор Степанович, – подбодрил его Денис, – скоро всё закончится.
– Жаль, – отозвался учёный.
– Чего жаль? – не понял Вербов.
– Это я о своём, – невесело сказал Шпачков. – Жаль, что голова созревает так поздно, в отличие от других органов тела, когда уже ничего нельзя исправить.
– Что вы хотите исправить?
– Ошибки молодости. Отец у меня прокурор во Владивостоке, предлагал поступать в юридический, но я гордо пошёл в океанологи.
– Теперь жалеете? – поинтересовалась Богушанская.
– Да не очень. Хотя, если бы стал юристом, сидел бы сейчас спокойно в кабинете и не думал бы ни о каких старогеях.
– Зато здесь намного интересней.
– И опасней. – Шпачков издал нервный смешок. – Не обращайте на меня внимания, молодые люди, иногда я становлюсь невыносимым меланхоликом.
– Ждите, – сказал Вербов, направляя скутер к светящемуся «яйцу».
Никто из «местных» не обратил внимания на его манёвр. Охранники «яйца» – «осьминоги» если и опекали кокон, то не имели функций фагоцитов в человеческой крови, подчиняясь заложенным в них программам.
