Это простые люди, которые, как и мы, умеют любить и ненавидеть. Но над ними теперь другое командование. Великобритания сейчас командует в Северной Европе, она считает себя правой стороной, которая может и должна диктовать не столько свою волю, сколько определять условия и ценности послевоенного мира.
– О чем ты? – нахмурился Коган. – По-твоему, антигитлеровская коалиция…"
"– …антигитлеровская коалиция – разномастная и разношерстная команда. Одни воюют, а другие уже прикидывают, что и как будет после войны. Это стиль мышления политиков, а не солдат.
Они пытаются все предположить на несколько шагов вперед. Никому не нужна коммунистическая Норвегия, коммунистическая Скандинавия. Поэтому Англия осторожно и ненавязчиво изо дня в день капает норвежцам на мозги, что никого у них в друзьях нет и быть не может. Не на кого в этом мире надеяться несчастной Норвегии, кроме как на Англию. А ведь большинство этих ребята прошли подготовку в Англии и заброшены сюда. Их английские инструкторы обучали. Капают, Боря, а капля, как известно, камень точит.
– Надо отдать должное, Англия тоже несет неслабые потери, – заметил Шелестов. – Видели мы с Михаилом на днях, как разбились несколько планеров, погибли английские десантники. Цель, как мы поняли, – завод. Запасы тяжелой воды, которую тут немцы производят для себя. Для создания страшного оружия.
– Они к нему подбираются, – согласился Коган. – Я видел, как строят в натуральную величину какие-то части здания, имитируют подходы на заводе к цеху. Ждут еще какую-то группу.
У них эта база называется «Ласточка».
– Откуда такие сведения? – удивился Шелестов.
– Ну, я же герой, – развел руками Коган. – Я им операцию спас по уничтожению запасного аэродрома. Меня тут уважают. Ну а еще я умею слушать, кое-каких слов нахватался. Кое-кто по-русски неплохо говорит. Сошелся я тут с одним парнем. Толковый инженер. Виттар Кнудсен.
– Кто? – опешил Шелестов. – Виттар Кнудсен?
– Ну да. А что такого? Ты его знаешь?
– Виттар Кнудсен – один из немногих друзей Венге, с которым тот еще до войны дружил.
– Это значит, что о Венге мы можем узнать у этого Кнудсена? – обрадовался Сосновский. – Правда, он может нам ничего и не рассказать. Ученого ищет гестапо, а мы чужаки. Мы можем быть в их глазах честными людьми и антифашистами, но можем и проболтаться, проявить неосторожность. Они могут верить в нашу честность, но предполагать неосторожность. Это ведь не наша тайна. А признаться, что мы пришли именно за Венге, будет означать полный провал.
