Аукцион невинности. Двойная ставка

Нервно кусаю губы, наверное, уже в кровь, чувствую ее металлический привкус, сильнее затягиваю на талии халат, иду за мужчиной. Темный коридор, считаю шаги, чтобы не сойти с ума.

Яркий свет бьет в глаза, зажмуриваюсь. Большое пространство, где-то играет музыка. Это клуб, а я на сцене, где обычно показывают шоу-программы. Передо мной лишь стул и направленные на него огни софитов.

— Как вы поняли, господа, самое сладкое мы оставили напоследок. Лот, номер семь, прекрасная, хрупкая, нежная, как цветок лотоса, девушка.

Мужчина в строгом костюме протянул мне руку, подвел к стулу, но присесть не предложил. Горло сдавило спазмами, еще немного, и не смогу дышать, так бывает, когда испытываю перенапряжение и страх.

Посмотрела в зал, практически ничего не видно, лишь густой сигаретный дым, запах алкоголя и терпкого парфюма.

— Настоящий цветок, гладкая кожа, волосы, струящиеся, словно шелк. Представьте эту девственницу в своих объятиях, как она отдает вам самое ценное — нетронутое никем лоно.

Меня презентовали как красивую куклу. Надеюсь, дорогую, иначе для чего все это?

— А сейчас лот номер семь снимет халат и покажет свое божественно прекрасное тело.

— Давай уже, не тяни, покажи, детка, сиськи, — выкрик из зала, вздрагиваю, сильнее цепляюсь за пояс.

— Минутку терпения, господа, не пугайте девушку.

Понимаю, что надо раздеться, таковы условия, медленно развязываю пояс, он из рук падает на пол, закрываю глаза, глубоко вдыхаю, стараясь унять сердцебиение.

Становится еще холоднее, когда оголяю плечи, грудь, живот, халат падает к ногам, не знаю, куда деть руки.

Но вокруг не противные одноклассники, а взрослые, богатые мужчины, которые сейчас будут делать ставки, покупать то, чего нет.

От этого страшно еще сильнее.

Кажется, все мои рецепторы обострились, слышу чье-то тяжелое дыхание, щелчок зажигалки, льющийся в бокал алкоголь. А еще чувствую взгляды, они скользят по телу, как гремучие змеи, холодные, липкие, обвивают, душат.

Шатаюсь на высоких каблуках, открываю глаза, а меня парализует.

Кто-то смотрит, нет не так, как другие, этот взгляд лишает воли, облизываю губы, хотя не стоило так делать и провоцировать всех собравшихся.

— Даю сразу полмиллиона, — выкрик из зала.

— Миллион.

— Миллион сто.

– Миллион триста, — характерный кавказский акцент, а меня сейчас вырвет прямо на сцену.