Аукцион невинности. Двойная ставка

Предлагал, сделать ему минет, прикинь? Наглый капец!

— А ты что?

— Ну, я что, совсем шлюха? Конечно, нет, культурно отказала, не могу же я грубить гостю отеля.

Точно, Лида ведь рассказывала эту историю в служебной раздевалке, все из головы вылетело.

— Сама же говоришь, что понравился и он красавчик. Могла и согласиться.

— Ой, что ты, не могу я так, сразу.

А я, оказывается, могу и отсосать, и дать себя трахнуть. Если Лиде сейчас рассказать — не поверит.

— А тебе предлагали что?

— Нет, Лид, я не видела их.

Вру.

— Извини, работать надо, а то Валерьевна снова начнет придираться.

— А ты видела, как она клеится к начальнику охраны? Думает, ей что-то перепадет, Вадим вообще встречается с администратором, ну, с той блондинкой, что недавно взяли на работу. Говорят, он помог ей сюда устроиться. Мне, конечно он и сам нравится, классный, разведен, есть сын, но это не помеха, я пока думаю.

Моя напарница мечтательно закатывает глаза в потолок, теребит фартук, прикидывая наверно, перепадет ли что ей с Вадимом.

Как любопытно, Вересов встречается, на него имеют виды Оксана Валерьевна и Лида, а ходит по вечерам он ко мне, узнать по-дружески, где я пропадала ночью, искренне предлагает помощь. Отчего-то становится мерзко, нельзя в этой жизни верить ни одному мужику.

Но меня не трогает роман Вадима и неизвестной блондинки, а волнует то, что несколько минут назад происходило в ванной комнате триста тринадцатого номера.

Я согласилась на предложение Захара, а потом и на секс с ним.

— Так, что? — Тяжелый взгляд, прямой вопрос.

— Да, только деньги мне нужны вечером.

— Думаешь обману?

Не ответила тогда, но он и по моим глазам понял, что не верю.

А потом, его словно отпустило, он брал грубо, развернув спиной, лишь задрав платье и приспустив белье. Вошел сразу на всю длину члена. Я впилась ногтями в ладони, стиснув зубы, пыталась расслабиться, принимая его огромный члене.

Тело содрогалось от яростных толчков, опустив голову, смотрела на мраморный узор поверхности.

Захар дернул меня на себя за плечи, выпрямилась, практически вырывая пуговицы на вороте платья. Впился в шею губами, засасывая кожу, удерживая крепким захватом, вдавливая пальцы.

Я не чувствовала эту боль, лишь его член, что, как поршень, входил, максимально растягивая. Ноги тряслись, не могла расслабиться, в нем было столько ярости, она наполняла меня, пропитывала до костей, выворачивая их.