Аукцион невинности. Двойная ставка

— Подельник забрал? У Сафронова сейчас тяжелое положение, я знаю.

— Да нет у меня никакого подельника, нет, и не было, — девушка повышает голос, делает два шага вперед, смотрит в глаза, сжимает кулачки. — На операцию нужны мне деньги, дочери моей, больна она. Это вы все меряете машинами да часами, а главное не это.

— Что же главное?

— Оставаться людьми, а не зверями, как вы.

— Раздевайся.

— Нет, — четкий ответ, она сейчас похожа на дикую кошку, а не котенка, как ее прозвал ТТ.

— Не понял?

— Моя смена заканчивается в полночь, если наш договор в силе, я приду и выполню все условия.

У моей дочери мало времени и я не собираюсь тратить свое впустую."

"Далеко не глупая и смелая девочка, только как связалась с Сафроновым непонятно. Но чем больше я на нее смотрю, тем меньше нахожу сходства с Алиной, лишь типаж: брюнетка, длинные волосы, светлая кожа.

Но отпускать ее не хочется, вот в чем парадокс.

ЧАСТЬ 24

Внимательно рассматриваю девушку: гордо поднятый подбородок, сжатые кулаки, в глазах страх и искры гнева.

Я все никак не могу понять, какая она на самом деле? С виду хрупкая, но в то же время такая сильная и гордая.

— Хорошо, иди. Придешь после смены, а лучше уволься сразу, деньги будут.

Захар отпустил ее. Не оборачиваясь на уходящую девушку, вопросительно смотрит на меня.

— Что?

— Я из тебя, как из нее, буду клещами информацию вытягивать или вы сговорились и играете в гляделки?

— А ты уже ревнуешь? Хорошенькая, правда? Шума, ты реально купишь ее снова?

— Я дам ей столько денег, сколько она захочет, и буду трахать ее столько, сколько захочу я.

А теперь говори, дел еще много, Тихий должен подъехать.

Но я не успеваю и рта открыть, как у него звонит телефон, друг смотрит на экран, морщится, но отвечает. Я даже могу угадать, кто это, лишь по взгляду Захара.

Марина. Снова начнет истерить, давить на Шумилова и его отцовские чувства. Все никак не может сама своего сынка оторвать от титьки, хотя ее забота — это просто пыль в глаза.

— Говори, только быстро.

Ухожу в ванную, на раковине осколки стекла, запонки, бритвенный станок, в воздухе — резкий запах духов.

Но здесь был секс, чувствую это, и так непонятно скребет внутри, что прислушиваюсь к своим эмоциям несколько секунд.

Я очень хорошо помню то время, когда Шума сошел с ума, потеряв Алину. Как убивал голыми руками, не видя ничего перед собой. Не знаю, как бы поступил я, наверно так же.

Удивительно, что именно сейчас мы снова в этом городе, но через пятнадцать лет.