– И он отлично понимал, на что шел. Спрашивается – почему… Есть причина, да, куколка? И лекарства в твоей сумочке наводят на размышления. Сердечница?
Господи…
Почему с каждым его словом, произнесенным всё тем же спокойным, чуть ироничным тоном, Саше становилось всё хуже? Не физически, морально. За свою короткую жизнь ей никогда не приходилось сталкиваться с подобными людьми, что одним своим присутствием подавляли и ассоциировались у неё с опасностью, с тем миром, что экранизируют и ставят тег «восемнадцать плюс», а то и «двадцать один».
Где выживает сильнейший. Где риск – обычное рутинное дело.
Где нет места таким слабым, как она.
- Да. Я болею.
Скрывать правду не имело смысла.
Этот мужчина слишком опасен. С такими не тягаются, не играют в игры, когда не знают правил. Да и вообще не ровня она ему – правильно подумала минуту назад.
Он ответил не сразу.
Взял тайм-аут, за время которого тело Саши покрылось крупными мурашками.
Она не выдержала первой.
- Мне холодно.
- Скоро будет жарко.
Значит, он намеревался продолжить.
Чееерт…
Без повязки на глазах оказалось почему-то страшнее. Парадоксально, но факт. От этого мужчины исходили столь сильные агрессивные флюиды, что волей-неволей хотелось как-то их избежать.
Интересно, в обычной жизни с другими людьми с ним так же?
- Я хочу в туалет.
У Саши возникла маниакальная потребность хотя бы на пару минут скрыться от черных глаз. Избежать их давления. И она готова была пойти на очередную хитрость, хотя стоило подумать про туалет, как внизу живота потянуло.
Непонятно, понял ли её мысли Осетин, но усмешка стала откровеннее.
- Иди.
Он махнул рукой в сторону деревянной резной двери, что вела в смежную комнату. Даже не разбирающаяся в мебели Саша заострила внимание на качестве двери – явно не из дешевых. У неё снова сработала защита – на что-либо обратить внимание, лишь бы отвлечься.
Одежду Осетин предоставлять ей так и не намеревался.
Чувствуя, как подрагивают ноги, Саша поднялась с матраса и, не глядя на мужчину, босиком пошла по бетонному полу.
Идти было некомфортно, и девушка перешла на цыпочки. Холодно.
Толкнув дверь, что поддалась без какого-либо труда, Саша вошла в ванную и, не замечая обстановки, поспешно закрыла за собой дверь, прислонившись к ней.
Она одна. Её не преследует ироничный взгляд черных глаз, что выворачивает душу наизнанку и, казалось, думает-гадает, что с ней делать – и с душой, и с самой Сашей. Она поёжилась.
Так. Умыться, сходить в туалет и возвращаться.
