Болезнь дочери внесла кардинальные коррективы в жизнь семьи Сергеевых. Для неё было бы лучше поговорить с папой сразу, когда она ещё не отошла от всего, что свалилось на неё этой ночью. Пока адреналин гулял в крови, и чувствовался хилый драйф, на котором Саша находилась всю ночь.
Единственное, что её беспокоило, это, чтобы папа не понял, что она провела последние часы, занимаясь сексом. Не комильфо будет, вот совсем.
Она приводила себя в порядок, как могла. Влажные салфетки оказались незаменимы. Макияж поправляла уже в том же такси.
Таксист, молодой парень лет тридцати, постоянно на неё поглядывал и так гаденько усмехался. Если бы Саша не находилась на нервяке, обязательно ответила бы ему.
Странно, но Осетин вызвал такси к дому, уже не таясь. Для чего он завязывал Саше глаза – непонятно. Спрашивать она не стала – не её дело.
Отпускал – и Слава Богу.
Как же ей хотелось от него уехать…
Кто бы только знал.
Убежать. Спрятаться.
И никогда не возвращаться.
Забыть его имя. Вернее, прозвище.
Забыть о его существовании.
Сон. Дурной кошмар.
Ничего больше.
Но…
Это в мечтах. Реальность куда сложнее и непредсказуемее.
И в этой реальности ей предстоял сложный разговор с родными. Как из него выпутаться – сложнейшая задача.
В голове всю дорогу до дома стоял туман. Саше с трудом, но всё же удалось взять себя в руки.
Так надо, Александра, так надо…
Вадим отодвинул свою чашку и растерянно моргнул. Заявление дочери оказалось неожиданным.
- С мужчиной?
Глупый вопрос сорвался с языка самопроизвольно.
- Да, пап.
- И…
Саша протяжно выдохнула.
- И он мне очень понравился, пап. Очень, - слёзы, что заблестели в её глазах, наигранными не были.
Как же Саша ненавидела себя в ту секунду, кто бы только знал! Ненавидела всей душой, всем сердцем, всем естеством своим! Она мысленно обзывала себя нехорошими словами, чувствовала себя последней сволочью, никак не любящей дочерью.
Но…
В её жизни всё чаще и чаще стали появляться эти «но».
Ложь родителям – что может быть хуже?"
"Если только их безденежье.
И удушающее чувство вины, которое невозможно забыть, с которым нереально примириться. От которого дышать сложно. Делаешь вздох, а ком в горле не позволяет его завершить, и он падает куда-то вниз. Оседает тяжелым грузом, и так изо дня в день, по нарастающей.
Поэтому Саша кое-как примирилась, договорилась с совестью.
Она должна.
Остальное – не важно.
Отработает, «отживет» эти дни по максимуму, а дальше будь, что будет.
